Филипп IV Красивый. 1285–1314

— "Этот Филипп Красивый не человек и не зверь, он образ и не более того… Птицы, гласит басня, подчинились великому герцогу, большой и прекрасной птице, но по натуре самой мерзкой из всех. Однажды сорока прилетела жаловаться на воробья, но король ничего не сказал. Вот ваш король Франции; он самый красивый мужчина, которого только можно увидеть, но он умеет только пялиться на людей.

Были и более серьезные вещи, чем эти замечания, которые, без сомнения, были неприемлемы, но, возможно, вызваны несдержанностью. Граф Фуа подтвердил пункт за пунктом план Саиссе по возведению Лангедока в независимое королевство и передаче ему короны, не дожидаясь подписания мира с Англией. Он также подтвердил предложение о браке с арагонской принцессой как самый верный способ для графа Фуа стать мстителем за окситанский народ, постоянно предаваемый и угнетаемый французами.

Этого было более чем достаточно, чтобы привлечь к ответу дерзкого епископа. Оба "реформатора" приказали сенешалю Тулузы конфисковать его частные владения и арестовать его ближайших соратников. Без дальнейших проволочек и опасений Саиссе отправили в Тулузу. Он решительно протестовал против конфискаций и ареста. Ему было разрешено вернуться в Памье. Он послал аббата Мас-д'Азиль в Париж, чтобы попросить разрешения, "милостиво и не будучи обязанным", уехать в Рим. Эта инициатива ускорила события. В ночь на 12 июля в Памье прибыл видам Амьена, арестовал епископа и отослал его к королю 12 августа. В епископстве был проведен обыск. Все документы были изъяты, следователи арестовали камергера Саиссе, несмотря на его статус священника, его викария и девицу Раймонду де Бенэгес, одну из его знакомых. Заключенных доставили в Тулузу, допрашивали и пытали. Девица умерла, так ничего и не сказав: возможно, несчастная ничего не знала! Признания арестованных было недостаточно для "реформаторов". Продолжая допросы, они получили другие показания, порочащие Саиссе. Некий Бонне де Рье заявил, что Саиссе послал его к графу Комменжа, чтобы предложить ему титул графа Тулузы, если он присоединится к заговору. Граф подтвердил это заявление.