Контракт на невинность

— Ты хочешь от меня избавиться? — я ошалело смотрю на Камиля, — ты думаешь, я такая тупица, у которой при виде шмоток все вылетит из головы? Я…

— Ты должна быть такой. Тупицей, которая будет тратить мои деньги, покупать себе всякую херню, молчать, когда надо и не пихать нос в мои дела. Слышала, цыпа?

— Камиль?!

— Пойдемте, — спокойно предлагает мне мистер Милашка, а я мотаю головой.

— Я хочу поговорить….

— Если она сопротивляется, — добавляет внезапно Камиль, — разрешаю ее тащить.

— Знаешь, — произношу я, шарахаясь от Мистера Милашки и оббегая его так, чтобы тот меня не достал. Потом останавливаюсь и смотрю на Камиля — я не смогу быть такой. Я пойду сейчас в дом, чтобы тебе не мешать, но потом мне хочется услышать твои объяснения…эй!

Я взвизгиваю, потому что пухляк оказывается слишком неожиданным и незаметным, как ниндзя — он каким-то образом настигает меня, поднимает в воздух и кладет на плечо. Кажется, внутри у меня перетряхиваются все органы.

— Простите, — произносит виновато мистер Милашка и несет меня в дом. Камиль отворачивается, потеряв тут же ко мне интерес. Я возмущенно вдыхаю.

Пухляш заносит меня в дом и опускает на пол, и еще раз извинившись, уходит.

Я скидываю в коридоре задолбавшие меня сапоги и тихо ругаюсь. К сожалению, теперь даже мой оптимизм не позволяет считать, что это был всего-навсего след от камня. Иначе бы убийца так не спешил от меня избавиться.

Телефон внезапно начинает вибрировать, и я, подумав, что это решила позвонить Ляля, не глядя принимаю вызов.

— Да?

— Ева, — хриплый голос отца внезапно выбивает меня из колеи, и я замираю. На заднем фоне слышу шорох и его тяжелые шаги. Черт. Его что, выписали? Уже? — Ты где вообще находишься? И где Ляля? Вы гуляете обе, что ли?

— Я… Почему ты не в больнице? — нахожусь я, сходу устремляясь в атаку, потому что за пару секунд я так и не смогла придумать хорошую отговорку, — тебя прооперировали, разве нет? Ты должен минимум две недели лежать.

— Я не собираюсь валяться две недели, — просто отвечает отец, и я внезапно слышу тихое “пшик”, такое, когда обычно открывают банку. Мои нервы сдают: со злости я швыряю телефон, куда глаза глядят. Ему даже везет — вместо того, чтобы разбиться об паркет, он удачно входит в щель между банкеткой и стеной и потом с тихим стуком сползает на пол.

Я не смогу исправить отца. Не смогу никогда, потому что это уже конец — человек сбежал из больницы, чтобы продолжить пить.

Прислоняюсь спиной к стене и медленно сползаю вниз, закрывая лицо руками. Перед глазами встают воспоминания из прошлого, которое кажется светлыми и теплым, как весенний день. Неужели все это реально было? Кажется, что уже нет. Я так устала смотреть, как он убивает себя. Того отца я люблю, а то, во что он превратился я хочу ненавидеть и выбросить из своей жизни.