Страховка от донорства

Щелчок, звякнувшие стальные кольца – и давление металла на запястья пропало. Иван развернулся, сводя руки перед собой.

И что же Иван сделает? Свернет пацану шею? Выстрелит, если удастся завладеть пистолетом Нофрина?

Сорокин облокотился о ствол рябины, на которой птицы еще не склевали ягоды. Небритый, похожий на Бармалея Нофрин снова защелкнул браслеты, правда уже не защемив кожу. Справа было еще одно дерево – клен вроде, и Иван сделал к нему шаг, мельком взглянув на Кирилла. Совенок сидел на корточках, обхватив колени руками, и наблюдал за ним.

– Я быстро, – хрипло выговорил Иван и подошел к стволу. Расстегнул молнию джинсов.

Руки дрожали. Колени тоже.

Он стоял и не мог помочиться; в прогалине между ветвей вороны наконец улетели, и снова показалась Башня.

Последнее желание. Обычно курят сигарету.

А рябину ближайшие дни птицы клевать не будут. Они тут все наелись…

Первые капли с болью прошли на выход через сжавшийся мочеток. И наконец струя с брызгами устремилась к дереву.

Легче всего умереть и ни за кого не отвечать. Не делать никакого выбора.

Иван встряхнул и заправился. Застегнул молнию.

Он просто не сможет причинить вред Кириллу. Как не может и допустить, чтобы мальчика довели до больницы.

Иван развернулся и сделал шаг к Нофрину.

Он не может принять ни один вариант, ни другой. В животе холодела пружина, а кровь вдруг так загустела, что удары сердца замедлились…

У него нет выбора.

Это не выбор.

Иван сделал еще шаг к сержанту и поднял руки, протягивая опять наручники.

Нофрин озадаченно оглянулся на капитана за разрешением перековать Ивана обратно.

Вот его ухо, открытая шея. На поясе кобура с оторванным кожаным клапаном и торчащей черной рукоятью пистолета.

Иван, не замедляясь, сблизился с Нофриным, и пока тот запоздало попытался сделать шаг назад, провел ложное движение руками в наручниках в голову, а когда Нофрин рефлекторно бросил руки в блок, прямо с шага ударил его ногой в пах. Когда тот начал сгибаться, Иван подскочил еще на шаг, выдернул пистолет из кобуры и догнал предателя основанием рукояти в висок. Получилось на излете, и Иван тут же присел, чтобы удобнее перехватить оружие и найти, где там сраный предохранитель.

Нофрин завалился вправо, открывая уже делающего шаг в сторону Ивана спецназовца.

Лепесток предохранителя сдвинулся, и Иван тут же направил пистолет двумя руками на Сорокина и нажал на курок. От отдачи пистолет чуть не вылетел из рук.

Сорокин дернулся, но не остановился. Почему он не падает? Стрелять еще! Выше бронежилета. В голову!

Иван снова нажал на курок, но капитан уже был рядом – как же он так быстро двигался! Жесткий удар по рукам выбил пистолет на землю, а следующий удар под дых резко бросил в лицо обломанные ветки на земле. Сияние боли поднялось от живота к замершим легким и хрипящему горлу, в котором так и застряли слова: «У меня не было выбора».

Голову Ивана резко дернули вверх и вбок, и перед ним расплылось лицо Сорокина, который медленно и негромко сказал: