Волхв

Взгляд Сыроежкина постепенно светлеет.

— У тебя пара выходных в неделю, — не выдерживаю я. — Ты можешь заняться чем-то полезным, а не гробить свое здоровье в Паутине? Хватит уже дрочить и валить монстров в подземельях. Найди себе девушку. Займись спортом. Приведи себя в порядок. Я не могу бесконечно врубать «био» и чистить твои сосуды от холестерина.

— И не надо, — обиделся Сыроежкин.

— Ты Паутиной умеешь пользоваться? Поищи, что с тобой будет лет через двадцать без помощи целителей.

Сыроежкин сделал глоток и посмотрел мне в глаза:

— Что случилось, Сергей?

На моем лице, видимо, отразилось непонимание.

— Ты уже несколько месяцев не брался за мое воспитание, — пояснил свою мысль Виталик. — А теперь препираешься в воскресенье и выносишь мозг. У Когтей неприятности?

Вот же сукин сын.

Я сдуваюсь.

— Есть немного.

Сыроежкин допил кофе и нехотя слез с кровати.

— Так бы и сказал. Иду в душ.

Через сорок минут, когда взбодренный контрастным душем Виталик заправил кровать, навел порядок в комнате и переоделся для прогулки, мы выбрались из таунхауса на свежий воздух. Сыроежкин-старший провожал меня взглядом, словно античного героя или полубога.

Коттеджный поселок понемногу оживал.

Знакомые и незнакомые люди, вступившие в мой Клан, приветливо улыбались и махали руками. Я лениво махал в ответ.

Мы двинулись к детской площадке, оккупированной группой малышей.

— Данзасы, — сказал я.

— Что?

Мы присели на скамейку в нескольких метрах от веревочного городка. Дети носились по лестницам и пандусам, скатывались на прорезиненное покрытие по прозрачным пластиковым трубам, исступленно орали и даже не смотрели в нашу сторону. Поскрипывали качели, на которых каталась симпатичная девочка лет шести.

— Известный в России клан, — сообщил я. — А теперь подумай и ответь: фамилия тебе знакома?

— Конечно, — хмыкнул Сыроежкин. — Один из наших инвесторов…

— Инвестор, — кивнул я. — Валентин Данзас, мне память не изменяет?

— Всё верно.

— И, — я сделал вид, что напряженно вспоминаю забытую информацию, — не он ли в последние недели скупает акции моей компании? И в Совете Директоров я видел его рожу. Усики, жиденькая бородка, слегка вьющиеся волосы. Всегда стильно одет, высокомерие прет из каждой щели.

— Это он, — признал Сыроежкин.

— Плохо, — я тяжело вздыхаю и щурюсь на яркое весеннее солнце. — Данзасы роют под нас. А теперь ты говоришь, что один из этих упырей способен влиять на корпоративные решения.

— Всего лишь один человек, — задумчиво пробурчал Сыроежкин.

Вижу — не дорубает человек.

— Дружище. Вот смотри, показываю на пальцах. Есть род, которому мы очень сильно не нравимся. Причина, как ты догадываешься, уходит корнями в прошлое. Данзасы поцапались с моим дедом из-за «Ижевских роботов». Теперь хотят отыграться в силу своей мстительности. Денег и власти у них больше, чем у нас. Как думаешь, они внедрили своего человека в Совет Директоров, чтобы нарубить бабла? Нет, нет и еще раз нет. Они собираются нас похоронить.