Золотая дева
- Автор: Ритта Лариса, Снежен Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Золотая дева». Краткое содержание книги:
Чеховская чайка, призванная олицетворять свободный творческий полёт, может стать символом тёмного мира, где жизнь не имеет цены.
Поймёт ли следователь Кречетов, к какому миру принадлежит каждый из персонажей? Сумеет ли он распутать цепочку странных взаимосвязей? А может быть, в этой цепочке замешан призрак графини, блуждающий по аллеям парка и охраняющий тайну старинного клада?
— Получается, остаются двое.
— Верно, — кивнул Антон. — И оба по-своему, перспективны. Лаврушин — владелец аукционного дома. Ему выгодно было бы прикупить все монеты оптом, а потом, с хорошей маржой продать в розницу. Исаак Гройсман близок к еврейской банковской элите. А эти господа не брезгуют прикупать для тайных коллекций ценности сомнительного происхождения.
— Итак, с кого же начнём?
— Пожалуй, с Гройсмана, — подумав, сказал Антон. — Нужно проследить всю его переписку в соцсетях, особенно по защищённым каналам. Сможешь?
— Попробую, — кивнул Костя. — Есть у меня одна программулина. Любую защиту вскроет.
— А я займусь господином Лаврушиным. — сказал Антон, пряча блокнот со списком в карман пиджака. — К этому персонажу на козе не подъедешь. Придётся кланяться московским коллегам.
— Так он в Москве?
— Лаврушин — в Москве, Гройсман — в Питере, — уточнил Антон.
Они коротко обговорили детали предстоящих действий и обменялись телефонами. Антон покинул обитель Кости воодушевлённым.
17
По обыкновению последних дней, ужин был накрыт на открытом воздухе. Однако, в отличие от дней предыдущих, проходил он в суровом молчании и меланхолии, точно поминки по недавно усопшему. Творческая интеллигенция вяло слушала Громова, с отвращением ковыряя вилками в тарелках и брезгливо обнюхивая компот. Кладовые Бахуса были исчерпаны, и труженики пера и кисти пребывали в чрезвычайнейшем удручении.
— Дорогие друзья! — громким театральным голосом обращался к ним Громов. — Фестиваль подходит к концу. Он подарил нам множество незабываемых минут, творческих озарений и ярких идей. Скажем ему спасибо, друзья!
Он всплеснул руками, провоцируя аплодисменты. Над столами раздались скупые хлопки.
— А теперь я представляю вашему вниманию нашего гостя Луи Кастора, — всё также бодро возвестил Громом. — Мсье Луи и его внучка Луиза сегодня покидают нас и хотят произнести прощальную речь. Попросим, господа попросим.
Он снова зааплодировал, и на этот раз собравшиеся ответили более дружно.
— Дгузья! — сказал Кастор, вставая из-за стола и, приподнимая стакан компота. — Мы увозим в своём сердце частичку России. Я предложил уважаемому Ивану Степановичу, — продолжил Кастор, — привезти экспозицию музея в Париж. Русская диаспора поможет собрать средства на перелёт. Господин Дольский любезно на это согласился.
На этот раз вечерний воздух сотряс шквал аплодисментов.
— А теперь я хочу выпить этот чудесный напиток за дружбу России и Франции. Представим, друзья, что в наших с вами бокалах великолепный бобрищенский самогон.
Последнее слово Кастор произнёс по-русски старательно, по слогам. Луиза посмотрела на деда с немым укором, а с мест, опрокидывая стулья, к оратору бросилась прочувствованная толпа. С Кастором обнимались, пили по-гусарски, с плеча, кричали тосты, плеская киселём и компотом.
Через час за Касторами прибыло такси. Французов проводили до машины, требуя обещания непременно приехать на будущий год, и в сотый раз извиняясь за непростительно пуританский ужин.
Наконец, такси понеслось прочь от особняка. Кастор что-то кричал, высунувшись из окна кабины и махая рукой. Французские слова были непонятны, а из русских провожающие разобрали лишь два: «Северное сияние»…
После ужина, как и предсказывал Громов, его подопечные подняли безобразный бунт. Захватив в кладовке недельный запас консервов и круп, мятежники намеревались обменять всё это на самогонку. Для обмена они прихватили также платья и парики из театрального реквизита. Толпу художников, смахивающую на пеший цыганский табор, Громов и случившийся в имении участковый нагнали на половине пути к деревне.
Бунтовщики выслали парламентёром Хвастова.
— Евгеньич, душа горит, — страстно убеждал поэт, колотя себя в грудь. — Третью неделю торчим в этой Тьмутаракани. Весь одеколон выпили. Яви милосердие, выпиши суточные. На сухомятку даже на баб не тянет.
Понимая, что творческая интеллигенция доведена до края, Громов пообещал к вечеру выбить денег, и хрупкий мир был достигнут: продукты возвращены в кладовку, платья и парики — в гримёрку.
Утром последующего за бунтом дня, когда машина Антона подкатила к особняку, у входа его ожидал до крайности обеспокоенный Громов.