У нас особое задание
- Автор: Юркин Иван Яковлевич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «У нас особое задание». Краткое содержание книги:
Работая над книгой «У нас особое задание», автор не ставил перед собой задачу дать широкую панораму боевой деятельности всего партизанского соединения. Основные герои повествования — партизаны-чекисты, с которыми бок о бок воевал автор в течение пятисот дней.
Мы пытались вызвать Подкову на откровенный разговор, но он либо молчал, либо отшучивался.
При подготовке операции по подрыву моста пострадал Ваня Плаксин. Пленный вымотал его, сутки без сна и холод дали себя знать. Ваня заболел. В разведку мы его не пустили, предложили отдохнуть. Мы разместились в большом крестьянском доме. Горела керосиновая лампа, в печке потрескивали дрова. Я разбирал донесения разведки, разложив на столе топографическую карту. «Канцлер-казначей» Казаченко, так в шутку звали его бойцы опергруппы, подводил итог. Наш «коммерсант» Стрельцов в Люблине «проторговался» и просил подкрепления. На лавке около печки сидел грустный Плаксин. У сына хозяина оказалась старая, потрепанная гитара. Ваня не умел играть, он тихонько трогал то одну, то другую струну, издававшую то минорный, то какой-то мажорный звук. Каждый раз, потрогав струну, он ждал, пока звук, вибрируя, расплывался по комнате. Как видно, в его душе бурлили какие-то воспоминания. Наблюдая за Плаксиным, я думал: «Знает ли он, что страна, на территории которой мы находимся, дала миру такие блистательные таланты, как Генрих Венявский, Фредерик Шопен, творчество которых пылало жаром любви к Родине, стремлением к свободе и человечности. Михаил Огинский, участник восстания под командованием Костюшко, автор знаменитого полонеза «Прощание с родиной». Сила музыки этих композиторов состоит в том, что она общечеловечна, чужда мелочей и частностей; она учит мужеству. В свой полонез «Прощание с родиной» Огинский вложил большую скорбь души, оплакивая поражение восстания и гибель друзей».
— О чем грустишь, Ваня? — спросил я.
— О жизни думаю. Что-то у меня не получается. В детстве мечтал стать трактористом, не получилось, когда подрос, рвался в летную школу, не вышло. Полюбил девушку, хотел жениться, война помешала.
Он достал фотокарточку и, передавая ее мне, сказал:
— Вот это та самая девушка, на которой я хотел жениться.
Совсем еще юная русская красавица смотрела на меня: открытое лицо, волнистые волосы, нежный, задумчивый взгляд. В руках она держала большую гроздь винограда. На обороте фотографии было написано: «Ваня! Люблю. Всегда и везде вместе».
Казаченко уже давно спал, а мы все разговаривали. Пора было спать, и я сказал:
— Когда человек думает о жизни в двадцать лет, за него можно не беспокоиться.
Не знал я тогда, что через два месяца Ваня погибнет и вечно останется в моей памяти двадцатилетним.
ЗОМБ ПОЯВИЛСЯ СНОВА
Наши бои с гитлеровцами, разгром их гарнизонов и подрыв коммуникаций усилили беспокойство представителей Лондонского правительства. Майор Зомб (Здонович) прислал своего подофицера и через него попросил разрешения встретиться с нами. Зомб был представителем Лондона. Он имел двустороннюю радиосвязь с Англией. Командование Армии Крайовой он считал почти красным, а профашистские НСЗ были его идеалом. Все это было нам хорошо известно, но мы решили все-таки еще раз встретиться с Зомбом.
Он прибыл в сопровождении поручика Яна Ойтеца. Беседа была короткой. Зомб дал понять, что Лондонское правительство интересуется нашим появлением в Польше. Мы повторили, что пришли в Польшу, чтобы помочь польскому народу бить немцев. Другие вопросы Зомба носили «специфический» характер, и отвечать на них мы не сочли возможным. Он производил впечатление прожженного политикана и опытного разведчика, вел себя сдержанно, на наши вопросы давал уклончивые ответы.
Сопровождавший Зомба Ян Ойтец (Францишек Пжисенжняк) командовал отрядом в сто пятьдесят человек. Отряд этот дислоцировался в двенадцати километрах от города Янув. В нем находилось несколько советских военнопленных, бежавших из немецких лагерей. Это все, что в то время мы знали о деятельности Яна. Он не принимал участие в беседе, даже старался не смотреть на нас.
Вторая встреча с Яном состоялась 24 февраля на марше из села Циосмы Билгорайского повета в село Кособуды. Разведчики привели ко мне человека, уличив его в том, что он занимался подсчетом вооружения нашего соединения. Передо мной стоял Ян Ойтец. Он иронически улыбался и вел себя вызывающе, как бы говоря: «Я поляк и волен делать у себя дома все, что хочу, а вы кто? Зачем сюда пришли?»
— Кому нужно было ваше тайное пребывание в расположении советских партизан? — спросил я.
— Вы меня знаете, — ответил Ян. — Я приезжал к вам с майором Зомбом. Я командир отряда АК. Думаю, что для вас этого достаточно…
— Нет, пан Пжисенжняк, такой ответ нас не устраивает…