Русская и советская кавалерия. Русско-японская, Первая Мировая, Гражданская

Итак, мы видим, что первой важнейшей предпосылкой результативной конной атаки является местность, не стесняющая маневроспособностъ кавалерии, – чистое поле, отсутствие труднопреодолимых или непреодолимых преград. Местность должна быть под силу и лошадям, и всадникам. Так, например, атака кизляро-гребенцов и дагестанцев, брошенная на германскую пехоту с пятикилометрового расстояния в район деревни Непле в августе 1915 г., была рассеяна, а атакующие понесли очень тяжелые потери не потому, что огонь германцев был силен, а потому, что истощенные и недостаточно тренированные лошади не могли проскакать по запаханным вязким полям, местами заболоченным, 5 км и встали, атака еле двигалась и представляла из себя в последней момент не грозное, а жалкое зрелище – и германцы спокойно расстреливали казаков (своя же пехота не поддержала казаков, предоставив их самим себе).

Очевидец наблюдал поле атаки новомиргородских улан на деревню Волчецк 24 июня 1916 г. – спустя несколько часов после атаки. Трупы улан и лошадей лежали главным образом вдоль двух канав, не широких, но с крутыми отвесными берегами, прокопанных вдоль домов. Очевидно, здесь лошади заминались, случались и закидки. И вот эти приостановившиеся всадники и их лошади и были убиты из окон домов германскими пехотинцами. Там, где поле было чистым, атака пронеслась почти без потерь.

Успех атаки зависит от вождя, командира. Кто-то должен решиться кинуться на коне навстречу опасности и преодолеть и смерть, и раны, и весь ужас мчащегося навстречу огневого урагана шрапнельных, винтовочных и пулеметных пуль. В этой связи стоит вспомнить титаническую личность ротмистра 12-го гусарского Ахтырского полка Бориса Панаева. Он ведет эскадрон – пуля пронизывает ему руку. Он продолжает вести эскадрон, и пуля пробивает ему живот. Несмотря на мучительную боль, он продолжает скакать во главе эскадрона и падает убитым лишь тогда, когда эскадрон уже врубился в неприятеля. Каковы могучая сила воли, самообладание и решимость, наполняющие ореолом святости подвиг этого кавалериста.

В бою 24 июня 1916 г., когда 1-й Аргунский полк уже занял местечко Маневичи, когда из леса, расположенного к югу от Маневичей, стала выходить маршевая рота австрийцев с шестью пулеметами. Рота высадилась на одной из станций западнее Маневичей в ночь на 21 июня и шла, ничего не зная о том, что армия Линзингена разбита и фронт Галузия – Волчецк прорван русскими. Увидев сотню забайкальцев, австрийские пулеметчики открыли огонь, а рота, развернувшись в боевые цепи, начала наступать. Забайкальцы стали отходить. Когда в Маневичах, где в это время находилась донская бригада 2-й Сводной казачьей дивизии, услыхали пулеметную стрельбу и увидели забайкальца, прискакавшего с тревожным известием о наступлении из леса австрийцев, туда был послан взвод (26 казаков) 17-го Донского казачьего полка под командой хорунжего Шишова. Шишов подъехал к командиру сотни аргунцев. Сотня отходит, откуда-то из леса свистят пули, трещит пулемет. В чем дело – никому не известно. В то время, когда командир сотни и хорунжий Шишов совещались на предмет того, как быть, взводный урядник 17-го Донского казачьего полка из отряда Шишова подъехал к нему и говорит: «Давайте, ваше благородие, ударим на них в атаку!» Слова урядника прекратили колебания обоих начальников. Раздалась команда, и донцы вперемешку с забайкальцами полетели в атаку. Без потерь была взята в плен вся маршевая рота при двух офицерах и шести пулеметах – всего более 100 человек.