Сломанная марионетка [ЛП]

Нейт наклоняет голову.

— Et tu puer vetustus amissus… (прим. с лат. Ты потерянный мальчик)

Ну, вот и закончилась эта теория.

— Ты говоришь на гребаной латыни? — кричу я в сторону Нейта, но он вскидывает руку, останавливая меня. Достав телефон из кармана, я быстро открываю приложение «Переводчик», чтобы ввести в программу хотя бы одно слово, которое я уловила. Я захлопываю рот, чувствуя напряженную энергию в комнате. Это похоже на то, как будто два дьявола столкнулись лоб в лоб, и один из них падает. Это зловеще, жутко, и у меня мурашки бегут по позвоночнику от того, насколько это серьезно и страшно.

Позиция Дэймона меняется. Воздух электризуется, когда его плечи расправляются, глаза превращаются в черные шарики, а губы изгибаются.

Я отступаю назад, понимая, как мало я о нем знаю. Все его существо только что изменилось на моих глазах. Он больше не тихий камердинер, который почти не говорит по-английски. Теперь я вижу его — как он выразился – Альфа Потерянных Мальчиков.

— Pueri et im amissa.

Потерянный Мальчик.

Итак, Нейт знает о них. Если что-то было сказано о Потерянных Мальчиках. Конечно, бл*дь, он знает.

— Ну, это все здорово и все такое, но я устала...

— Мэдисон! Заткнись! — огрызается Нейт.

Он снова поворачивается к Дэймону, подходя ближе. Мои пальцы дергаются, желая встать между ними, чтобы предотвратить любую другую ссору.

— Non potes habere eam, — рычит Нейт, его губы искривлены, а шаги рассчитаны. Как голодный тигр, который ждет, чтобы убить свою добычу.

Не получишь ее.

Ладно, какого черта?

— Меня? — спрашиваю я, оторвавшись от телефона. — Что вы двое на самом деле, бл*дь...

Дверь с грохотом открывается, показывая Бишопа, стоящего там, с темным капюшоном на голове, в свободных, рваных джинсах и в солдатских ботинках на ногах. Его глаза сначала сканируют меня, а затем переходят на Нейта и Дэймона.

— Вы издеваетесь надо мной? — кричу я, быстро направляясь к Дэймону.

Нейт смертельно опасен; он может свернуть кому-нибудь шею голыми руками и не моргнуть глазом, но Бишоп? Бишоп — это совсем другой уровень. Он не только свернет тебе шею, он расчленит твое тело по частям и отправит каждый из твоих органов члену твоей семьи.

— Мэдисон, — рычит Бишоп. Рокот такой низкий, что у меня перехватывает дыхание. Я смотрю в его сторону, но прижимаюсь спиной к Дэймону. Глаза Бишопа темные, почти черные, его голова слегка опущена, челюсть напряжена, а губы скривлены в отвращении. Он не дрогнул. Все его внимание сосредоточено исключительно на Дэймоне. — Убирайся нахер с моего пути.

— Нет! — огрызаюсь я. — Дэймон не такой, как остальные, какими бы они ни были. Я не знаю, потому что не говорю на этой гребаной латыни! — Я немного выхожу из себя, но мне надоело быть тихим голосом в доме.

— Мэдисон. Убирайся нахер с дороги, пока я, бл*дь, сам тебя не передвинул.

— Мэдисон, — мягко говорит Дэймон сзади меня, и я вздрагиваю от холодного спокойствия его голоса. Это пугает, но в то же время умиротворяет. Я знаю, что он не причинит мне вреда, поэтому доверяю ему.