Замок пепельной розы. Книга 2
- Автор: Снегова Анна
- Серия: Хроники Ледяных Островов #7
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Замок пепельной розы. Книга 2». Краткое содержание книги:
Герцог Морриган — моя первая любовь. Мужчина, который когда-то растоптал мое сердце, даже не заметив. А теперь по воле его безумного дедушки мы вынуждены заключить фиктивный брак.
Мой муж уверен, что это выгодная сделка — жена холодна, хорошо воспитана и не будет досаждать неуместными чувствами. Знал бы он, что под маской показного равнодушия я сгораю заживо каждый день и каждую минуту рядом с ним!
Но все совсем запутается, когда в дело вмешаются древние чары. И оживший Замок пепельной розы станет искать подходящих хозяев, чтобы доверить им свою страшную тайну.
Обложка Кати Каверелла.
Замок последней розы!
Оказываюсь совсем уж в какой-то дальней и незнакомой части Тедервин, когда останавливаюсь, чтобы отдышаться. Первый этаж, высокие сводчатые окна в пол, едва задрапированные ветхими дырявыми шторами из некогда драгоценных бархатных тканей. Сейчас благородный бархат поседел, пепельная пыль в морщинах складок. Дальше хода нет — упала часть потолка в дальнем конце этой большой комнаты так, что перегородила дверь.
А я только теперь осознаю, что пора прекратить этот истеричный бег и немного подумать.
Я ведь не видела больше следов в пыли, кроме своих. Дорна здесь не было.
Мне вообще кажется, что его нет в этом огромном пустом доме. Я здесь совершенно одна.
Отдышавшись, распрямляю плечи.
Подхожу к окну, рывком отдёргиваю шторы. Верхний уголок отрывается от креплений и повисает печально, ухом забытого бродячего пса.
Замечаю ручку на уровне своей груди, поворачиваю её и она туго, не сразу, но поддаётся. Высокое окно было когда-то дверью в зимний сад, кажется, и я прохожу сквозь неё.
Крепко-крепко зажмуриваюсь. Я совсем отвыкла от света. В этом тёмном и мрачном, как склеп, доме.
Наконец, поморгав немного, открываю глаза, запрокинув голову. И меня чуть не сшибает с ног осознание.
Что там, за стенами Тедервин — по-прежнему огромный мир. А я уже и позабыла о его существовании.
Необъятное небо, белое как чистый лист бумаги. Чёрный прочерк леса на волнистой кромке горизонта. А застывший под своим панцирем, свернувшийся клубком у подножия холмов старый дом Морриганов— такой маленький и незаметный, наверное, когда на него смотрит вон та маленькая птица, летящая в вышине.
На моё запрокинутое лицо упал первый снег.
Дорна не оказалось и в зале, увитом колючими плетями Пепельной розы. После неба и пронзительно-чистого света там, снаружи, мне было темно и тесно даже в этом огромном помещении.
И почему-то уже ничего не тронули в душе лепестки увядших роз, так и не успевших распуститься, которыми усеяно было моё брачное ложе.
Все бутоны осыпались за ночь. Голые ветви замерли, они были недвижимы — ни единого шороха или шелеста. Словно и впрямь окаменели. А искра жизни, которая питала волшебство ростка, медленно угасала, заставляя его цепенеть.
Прости меня, Замок! Я тебя подвела.
Мы тебя подвели.
Моя последняя надежда была на то, чтобы попасть в подвалы. Наплевать на приказания Дорна и всё-таки спуститься туда ещё раз. Одной.
Потому что моя клятва спасти брата — это моё бремя и мой долг. И мне потом смотреть в глаза его жене и сыну зная, что в моих руках была единственная ниточка, а я не смогла её удержать.
Но в этот раз не вышло даже попасть за двери. Потому что весь коридор, ведущий вниз, был забит корнями Пепельной розы, глубоко проросшими в тело Тедервин. Толстые, перекрученные, как тела огромных змей, все в изогнутых кинжалах острых шипов — один взгляд на них убивал всякую надежду попасть в подземелья.
Я опустилась на колени и закрыла лицо ладонями.
Сломанное перо было уже непригодно, и я долго искала новое. Насилу нашла.
Макнула в чернильницу, осторожно стряхнула излишки.
Перо царапнуло чистый лист бумаги, но оставило лишь грязный расплывчатый след.
Я непонимающим взором глядела на него целую минуту, наверное, пока не поняла, что я забыла его очинить.
Долго искала перочинный нож в ящиках стола, наконец нашла рядом с коробкой новеньких гусиных перьев. Осторожно обрезала кончик наискосок, придала нужную форму, провела тонкую борозду вдоль острого края и сделала насечки, чтоб хорошо набирались чернила. Пальцы двигались ловко, но как-то отдельно от моего сознания, сами собой вспоминали нужные движения.
Теперь линии выходили идеально. Изящно и ровно, как в детстве на уроках чистописания.
У меня не было гувернантки, ко мне не ходили учителя, как к другим девушкам благородного сословия. Родители предпочитали учить меня сами. За каллиграфию отвечал отец. С его скрупулёзностью и любовным отношением к бумагам лучшего преподавателя трудно было бы сыскать. Он всегда гордился успехами своей ученицы.
Часто рассказывал мне, что люди даже не догадываются, как много можно узнать о человеке по одному лишь почерку, даже не видя его лица. Мелкий или крупный почерк, закруглённый или заострённый, наклон вправо или влево, размер полей, расстояние между буквами, любовь к завитушкам или резким вертикальным линиям, ровные или «ползущие» вверх строки…