Парус для писателя от Урсулы Ле Гуин. Как управлять историей: от композиции до грамматики на примерах известных произведений
- Автор: Гуин Урсула К. Ле
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: МИФ без БК
- ISBN: 9785001699996
- Переводчик: Юлия Юрьевна Змеева
- Жанр: Бизнес
Электронная книга - «Парус для писателя от Урсулы Ле Гуин. Как управлять историей: от композиции до грамматики на примерах известных произведений». Краткое содержание книги:
На русском языке публикуется впервые.
Теперь давайте на время забудем о голосах.
В третьей части девятого упражнения нам предстоит сделать почти то же самое, что в первой, с одним отличием. В упражнении «А и Б» в вашем распоряжении был только диалог и никаких описаний. Сейчас же вам нужно донести до читателя важную информацию при помощи одного лишь описания места. Места, где никого нет и ничего (вроде бы) не происходит.
Перед выполнением упражнения прочитайте примеры 15, 16 и 17.
В романе Вирджинии Вулф «Комната Джейкоба» комната героя в колледже описана светло и вскользь, и это описание кажется не таким уж важным для повествования. Однако книга почему-то называется «Комната Джейкоба». В конце романа последние два предложения этого короткого описания повторяются слово в слово, но на этот раз вызывают глубокую печаль. (Вот она, сила повторения!)
Вирджиния Вулф, отрывок из романа «Комната Джейкоба»:
Белая луна в легкой облачной дымке не давала небу темнеть; всю ночь в листве белели свечки каштанов; тускло серебрились зонтики купыря на лугу.
По двору Грейт-корт разносился такой грохот, будто официанты в Тринити-Холле кидались друг в друга фарфоровыми тарелками. Но комната Джейкоба располагалась в другом дворе – Невилз-корт, да еще и на самом верху; гости обычно стучались к нему в дверь, запыхавшись, но сейчас его не было дома. Он, верно, ужинал в Холле. Темнота опустится на двор задолго до полуночи; лишь колоннада будет белеть и фонтаны. Странно выглядят во мраке ворота – как кружево на бледно-зеленом фоне. Через окно слышны грохот тарелок и шум голосов студентов; в Холле горит свет, распашные двери открываются и закрываются с мягким стуком. Спешат на ужин опоздавшие.
В комнате Джейкоба стояли круглый стол и два низких стула.
На каминной полке – желтые ирисы в банке, портрет матери Джейкоба, карточки разных студенческих обществ с эмблемами в виде перевернутого полумесяца, гербами, инициалами; записки и курительные трубки; на столе – листки линованной бумаги с красными полями – эссе, ни дать ни взять на тему «Верно ли, что история состоит из биографий великих мужей?». Книг в комнате было предостаточно, французских, правда, мало, но ведь любой интеллигентный человек станет читать лишь то, что ему нравится и когда захочется, и тогда уж за чтением забудет обо всем на свете. Жизнеописание герцога Веллингтона, к примеру, Спинозу, Диккенса, «Королеву фей»; древнегреческий словарь с засушенными шелковистыми маками меж страниц; всех елизаветинцев. Домашние туфли Джейкоба износились сверх всякой меры и напоминали остовы сгоревших лодок. Были там и иллюстрации к античным поэмам, и гравюра Рейнольдса – все как подобает комнате англичанина. Имелись даже сочинения Джейн Остин, вероятно попавшие сюда в знак почтения чьим-то вкусам, и драгоценный томик Карлейля.
Книги об итальянских живописцах эпохи Возрождения, «Пособие по болезням лошадей», стандартный набор учебников. Неподвижен воздух в пустой комнате, лишь раздувается штора и трепещут лепестки цветов. Скрипит плетеное кресло, хотя в нем никто не сидит.
Следующий пример – знаменитое начало романа Томаса Харди «Возвращение на родину». В первой главе нет ни одного действующего лица, кроме Эгдонской пустоши. Проза Харди тяжеловесна и витиевата, и, чтобы оценить то, с каким колоссальным мастерством он подготавливает почву для своего романа, желательно прочитать главу целиком. Если же после этого вы решите прочесть всю книгу, готова поспорить, что даже по прошествии многих лет вы все еще будете помнить Эгдонскую пустошь, хотя, возможно, забудете других персонажей этого романа.
Томас Харди, отрывок из романа «Возвращение на родину»:
Субботний ноябрьский день клонился к закату, и обширная пустошь, известная под названием Эгдонской, с каждой минутой погружалась во мрак. Густые белые облака затягивали небо пологом, повисшим над вересковыми полями.
Край бледного облачного навеса над покрытой темной растительностью землей был четко обозначен линией горизонта. По контрасту со светлым небом казалось, что на вересковой пустоши преждевременно наступила ночь – гораздо раньше своего астрономического часа; мрак окутал пустошь полностью, а на небе еще белел день. Обратив взор свой вверх, крестьянин, собирающий дрок, нехотя решил бы продолжить работу; но, случись ему посмотреть вниз, он не колеблясь увязал бы последний сноп и отправился домой. Далекая кромка небосвода казалась отделенной не только расстоянием, но и временем: потемневший лик вересковой пустоши будто бы добавлял вечеру половину часа и точно так же мог отсрочить рассвет, омрачить полдень, сгустить редкие грозовые облака и непрозрачную тьму безлунной полуночи, внушающую трепет и ужас.