Варварский приятель [ЛП]

Каждый миг, проведённый вдали от Джо-зи, воспринимался мною как соль-вода, попавшие на рану. Даже зная, что у огня она в безопасности, я продолжал думать о её руках в снегу и о той боли, которую она испытывает, о метлаках, которые могут вернуться и найти её, а она даже не в состоянии взять в руки оружие. Но мне обязательно нужно собрать как можно больше топлива, иначе мы не будем в безопасности всю ночь. Но больше всего волнует то, что Джо-зи нужны стебли лииди. Я тороплюсь, скачками пробираясь по снегу, следуя по следам двисти и подбирая их помёт. После того, как мой мешок уже полон навоза, я стремглав мчусь к ближайшей скале и осматриваю с ножом в руках все трещины и просветы в камнях, выискивая извилистые тонкие стебли, растущие между трещин. Когда я нашёл достаточное их количество, чтобы остаться довольным, я направился обратно к пещере. Хоппер выпрыгнул из кустов недалеко от меня и я отложил все собранное, чтобы словить для Джо-зи свежую еду.

Когда я вернулся в пещеру, она сидела у костра, её руки всё также были в сумке, погружены в тающий снег. Огонь потрескивал и я засмотрелся, как кончиком своего ботинка она подталкивала в угли топливо по мере необходимости. Её глаза заблестели при виде меня, нагружённого свежей тушей и набитым мешком.

— Я рада, что ты вернулся.

Моё лицо расплылось в улыбке. Она рада меня видеть.

Джо-зи выглядит, словно она поражена моей улыбкой и её собственной, расплывшейся на лице.

— Надеюсь, ты принёс много ли-лии корней, потому что боль в руках убивает меня.

— Убивает тебя? — Я кинулся к ней, сбросив свою ношу. — Ты умираешь? Позволь мне посмотреть на них!

— Подожди, подожди! Это фигура речи, — сказала она, но эти слова ничего не объяснили мне. Она вытянула руки из сумки и показала мне покрытую волдырями кожу. — Это просто означает, что они очень, ужасно болят.

— Сейчас мы исправим это. — Я подобрал немного мыльного дерева, уже ранее выложенного из моих запасов, прошёл к укрытому снегом входу пещеры и вымыл руки и корни лииди. Затем вернулся к ней и сунул их себе в рот, поморщившись их ужасному вкусу.