Верный рыцарь

И тут Элмер ее опередил! Глэдис кивала и улыбалась, но знала, что никогда не сможет объединить их усилия, даже ради отца.

После посещения больницы проблем только прибавилось. И, приехав в галерею, Глэдис провела остаток дня не за работой, а за невеселыми размышлениями.

Когда позвонил Марк, Глэдис, хотя и очень мягко, отказалась провести с ним вечер. Все равно у них нет будущего. Больше нет и прежней Глэдис. Почему-то возникло ощущение, что она даже выглядит по-другому. Ей самой это было очень заметно: каждый раз, глядя в зеркало, она видела там чужое лицо. Каким-то таинственным образом Элмер отметил ее печатью обладания. В глазах застыли печаль и потерянность. И чувствовала она себя именно такой, опустошенной, хотя это, возможно, и не было заметно никому другому.

Но Марк не собирался так легко отступать. Он появился незадолго до закрытия галереи, улыбаясь, с цветами в руках. На мгновение Глэдис охватило острое сожаление, что она больше не сможет встречаться с этим спокойным, приятным человеком, терпеливым и добрым, с которым любая женщина с удовольствием проводила бы время. Но рядом с Элмером все остальные мужчины превращались в пустое место. К тому же все изменилось. Теперь, встречаясь с Марком, она обманывала бы его.

— У тебя был такой грустный голос, — сказал он. — Наверное, ты хотела побыть дома одна, но я подумал, что цветы могут поднять тебе настроение.

— Как это мило, Марк, — улыбнулась Глэдис. — По дороге домой мне нужно заехать в больницу, забрать вещи отца. Его завтра выписывают. Но у нас есть время выпить кофе.

Приглашение явно обрадовало гостя. Поднимаясь наверх, Глэдис все время думала, как бы помягче сказать, что больше не может с ним встречаться. Ужасно не хотелось его обижать, но было бы жестоко оставить все как есть.

Глэдис готовила кофе, а Марк наблюдал. Он улыбнулся, когда она подала ему чашку и села напротив.

— Здесь очень уютно, — проговорил он. Глэдис поморщилась. Только прошлым вечером она думала о том, как уютно в домике Элмера. Снова нахлынули воспоминания, и на лице появилось несчастное выражение.

— Опять мигрень? — спросил Марк обеспокоенно. Глэдис покачала головой. — Значит, наступил на любимую мозоль. Полинг, да?

Глэдис кивнула.

— Я не могу больше встречаться с тобой, — наконец выговорила она. — Мне очень жаль. Мы знаем друг друга давно, но у нас нет никакого будущего.

— Потому что ты любишь его, — тихо сказал он.

Оставалось только кивнуть. Да, она любит Элмера, всегда любила. На самом деле никто другой больше никогда и не существовал для нее. Но теперь все стало в сто раз хуже.

— Прости меня. Я не хотела сделать тебе больно.

— А он делает тебе больно, Глэдис?

— Это неизбежно, — прошептала она. — Тут уж ничего не поделаешь. Так было всегда, с самого детства.

— Может, врезать ему? — осведомился Марк, и Глэдис невольно улыбнулась.