Выйти замуж за злодея

   Наряд на мне был не менее эпохальный, нежели приснопамятное серебряное платье, павшее смертью храбрых на площади Гард. Да и трапезничать в компании скользкого типчика не возникало никакого желания.

   — У меня планы, — спокойно отказалась я.

   — Тамарин всегда ездила, — заметила Арлис и немедленно вышла.

   Хотела бы я предложить взять с собой Тамарин, но, к сожалению, она страдала от икоты где-то в другом месте.

   — Что делать с волосами? — испуганным шепотом спросила Сати.

   — Расплетай, конечно.

   Я без колебаний переоделась в собственный брючный костюм и в глухо застегнутую зеленую блузку, делавшую мои глаза неестественного цвета неспелого яблока. Арлис только губы недовольно поджала, когда я уселась в карету. А что? Сама на прошлом показе доказывала клиенткам, что этой весной без брючного костюма и зеленого блузона любая женщина — это простушка, вывезенная с провинциального острова Рут. Она же не догадывалась, что костюм мне достался от мамы, а блузка куплена с уценкой в лавке готового платья.

   Мы с Арлис ехали в натужном молчании, но тишину заполнял гравировальщик. Пожалуй, его было даже слишком много. Он беспрерывно сыпал комплиментами в мой адрес и машинально пытался заглянуть в декольте, надежно спрятанное застегнутым до подбородка пуговичным рядком. Не замолкал болтун и в дорогой ресторации, где нам принесли заранее заказанные помощницей Арлис блюда.

   Передо мной поставили широченную, как крышка от квашни, тарелку с крошечной, буквально в одну столовую ложку, горкой салата, чуточку приправленного кунжутными семечками. Почему нельзя сделать наоборот? Маленькую тарелочку и очень много огурцов, пусть и наструганных тонкой соломкой? Ломтик к ломтику целый огурчик соберется, а тут один хвостик, поди, нашинковали. Я в раннем детстве больше ела!

   — Почему вы не хотите попробовать отбивную, госпожа Лаэрли? — причмокивал губами гравировальщик. — Фигуру блюдете? Удивительно аппетитная штука, поверьте!

   — Я нимфа, господин гравировальщик, и не перевариваю мясо, — сухо отказалась я от «питательного» угощения.

   — Господи, да вы просто не умеете его вкусно есть! — убежденно заявил он и жестом фокусника бросил сочащийся соком и кровью кусочек отбивной на мою микроскопическую салатную горку, которую я даже разворошить не успела.

   Подозреваю, что древний лесной народ убивал только за то, что рядом кто-нибудь вздумал облизываться на мясо, а если предлагал оскоромиться нимфе, то все — считай выписал путевку на тот свет. Уверена, самоубийца немедленно подвешивался вниз головой на ветку священного дуба.

   — «Не перевариваю» — это не фигура речи, — сухо заметила я. Тарелку пришлось отодвинуть, зато появился хороший повод слинять.

   Честное слово, побеги из рестораций и буфетов стали моим новым увлечением! Некоторые платочки вышивали, другие носочки вязали, а я из элитных жрален, простите мой анадарийский, улепетывала, зажав под мышкой ридикюль.