За горным туманом

Пушистые шерстяные одеяльца укрывали колыбельки и кроватки. Огромной комнатой была эта детская. Комната, в которой ребёнок (или десяток) мог расти от младенчества до юношеской поры, прежде чем искать более взрослую комнату в другом месте. Это была комната, которая наполняла мир ребёнка любовью и чувством безопасности, и часами удовольствий, наконец.

Словно кто-то создал эту комнату, думая как ребёнок, которым он или она когда-то был, и смастерил её со всеми теми сокровищами, которые ей или ему доставляли удовольствие, будучи мальчиком или девочкой.

Но её поразило сильнее всего то, что комната, казалось, ожидала.

Открытая, тёплая, и приглашающая, она словно говорила, наполни меня смехом детей и любовью.

Всё пребывало в полной готовности, детская просто дожидалась момента – когда придёт нужная женщина и вдохнёт в неё искрящуюся детскими песенками, мечтами и надеждами жизнь.

И вдруг внезапная боль сильного желания пронзила её, столь острая, что Эдриен даже не была уверена в том, что это было. Но что поделать с сиротой, которой она была, и тем холодным местом, где выросла – местом, которое ни капельки не напоминало эту прекрасную комнату; часть прекрасного дома, на прекрасной земле, с людьми, которые щедро одаривали любовью своих чад.

Ох, растить детей в месте, подобном этому.

Дети, которые бы знали, кто были их мама с папой, в отличие от Эдриен. Дети, которые никогда не задавались бы вопросом, почему их покинули.

Эдриен яростно потёрла глаза и отвернулась. Это было слишком для неё, и она не могла с этим справиться.

И она мыслями устремилась к Лидии. «Лидия!», крикнула она, почти задыхаясь. И почему её удивляло то, что она тут же прямиком бежала к удивительной матери этого удивительного мужчины, который, возможно, и сделал эту удивительную детскую?

Лидия поддержала её за локти. «Пришла посмотреть, хорошо ли ты себя чувствуешь, Эдриен. Я подумала, что это слишком скоро для тебя и то, что ты…»

«Кто сделал эту комнату?», выдохнула Эдриен.

Лидия наклонилась к её лицу, и на короткий миг Эдриен возникла абсурдное впечатление, что Лидия пытается не рассмеяться. «Ястреб придумал и смастерил её своими руками», сказала Лидия, сосредоточенно разглаживая невидимые складки на своём платье.

Эдриен закатила глаза, пытаясь убедить свой эмоциональный барометр перестать выдавать ранимость и переключиться на что-нибудь более безопасное, например гнев.

«Что случилось, моя дорогая, тебе она не нравится», ласково спросила Лидия.

Эдриен развернулась и прошлась по комнате сердитым взглядом. Детская была яркой, весёлой, и живой от потока эмоций, которыми создатель наполнил своё творение. Она посмотрела на Лидию. «Когда? До или после службы у короля?» Было ужасно важно, чтобы она узнала, сделал он её в семнадцать или восемнадцать, чтобы, возможно, порадовать маму, или недавно, в надеждах о собственных детях, что однажды заполнят её.