Ровно в полночь [ЛП]

«Манда великодушно предложила заплатить за твое обучение, куколка».

Я вздрогнула, вспомнив ответ отца после того, как я разрыдалась, узнав, куда ушел мой счет на образование. Он зарабатывал слишком много денег, чтобы я могла подать заявление на финансовую помощь, и даже если я сейчас попрошу о кредите, мне никак не успеют его оформить к началу обучения. Я так много училась, надеясь попасть в Колумбийский университет, но теперь у меня словно украли мечту.

Конечно, мачеха, являясь богатым врачом, могла заплатить за меня.

Но Мэнди ничего не делала просто так.

— Кто-то тут дуется, — раздался глубокий хищный голос.

Первый из «Ужасной троицы». Также известный как Скаут. Мой сумасшедший, пугающий и злобный новый сводный брат.

— Уходи, — проворчала я, захлопывая ноутбук, чтобы он не увидел то немногое, что осталось на моем счету.

Скаут прошел в мою комнату, сморщившись от отвращения из-за декора, усеивавшего стены. Папа называл все это барахлом. Я же считала богемным шиком. И что у меня эклектичное чувство стиля. Я собирала разные милые случайные вещи, чтобы почувствовать себя, как дома.

— Мама откусит тебя голову за дырки от булавок по всем этим стенам, — произнес Скаут, плюхнувшись на диван рядом со мной.

Слишком близко.

Он всегда подходил ближе, чем было прилично.

— А где номер два и три? — спросила я, одарив его своей самой стервозной улыбкой. Словно мне было до этого дело. Я их всех ненавидела.

— Салли сейчас на тренировочном полигоне с Бэроном, — он прищурил свои темно-карие глаза в ожидании реакции. Но я осталась беспристрастна.

— Папа всегда хотел сына, — хмыкнула я. — И только посмотри, у него теперь трое.

Скаут усмехнулся, словно его оскорбило, что я назвала его сыном Бэрона Эллиота.

— Спэроу поставил на то, что они разбегутся уже к концу года, — его оскал стал устрашающим, похожим на волчий. — Мама расправится с ним, как и с тремя прошлыми мужьями.

Доктор Аманда Мэннфорд — или Мэнди Мужеедка, как я любила называть ее про себя — была серийной разведенкой.

Внутри меня нарастал гнев, и мне потребовались все свои силы, чтобы сдержаться. Я ненавидела Скаута, потому что он всегда был чертовым зачинщиком ссор. Папа просил меня ладить с Мэнди, и я старалась, но вот трое сводных братьев — совсем другая история. Всех троих можно было назвать психопатами, особенно Скаута.

— Папа утверждает, что это истинная любовь, — поддразнила я его. — Может, у них даже будет общий ребенок.

Его темные глаза сверкнули яростью.

— Она не любит его, а тебя вообще едва терпит. Кроме того, мы втроем вылезли из пробирки. Мама не может забеременеть по-старинке.

— Плевать, — проворчала я. — Разве ты не торопишься куда-нибудь?