Не прислоняться

Сначала она вглядывалась в стекло противоположной двери, потом ей стало стыдно перед самой собой – нельзя же в такую чушь верить. Она решила почитать статью о народных средствах от бессонницы. Статья не содержала сенсаций, все, о чём в ней писалось было известно Анастасии, но статья неожиданно оказалась написана таким живым и красочным языком, содержала цитаты из художественных произведений, что Анастасия втянулась. Так бы и читала её до своей остановки, если бы толстяк, пробирающийся к первой двери первого вагона, не наступил ей на ногу.

Анастасия вскинула голову. И тут же увидела в стекле себя. Она, девятнадцатилетняя, стояла, счастливо улыбаясь своему цветущему отражению в двери вагона, противоположной от той, что открывалась на остановках. Не чувствуя ни рук, ни ног, не замечая упавшего телефона Анастасия вскочила и одним прыжком оказалась у двери. Она больше не стучала ладонями по стеклу, не скребла его пальцами. Она уткнулась в лбом в надпись "Не прислоняться" и беззвучно, не голосовыми связками, но всем нутром кричала, чувствуя, как её душа взрывается, превращаясь в миллиарды светящихся брызг: «Не надо ехать за брошкой, не надо, не надо, не надо…».

Когда она открыла глаза, не в силах больше выбрасывать отчаяние в пространство, её, сидящую у двери, за плечо тряс бородатый мужчина.

– Сударыня, с вами всё хорошо? – он протянул ей телефон. – Вы уронили.

– Спасибо. А что…, – Анастасия не сразу пришла в себя. – Со мной всё в порядке.

– Точно? Мне показалось, что вы задыхались. Могу вас в медпункт проводить.

«Станция Краснопресненская» – объявил диктор.

– Нет, нет. Я в порядке. Это от усталости, наверное, – сказала растерянная Анастасия, чувствуя, однако, что ей приятно небезразличие совершенно постороннего человека.

Ночью, приняв новые таблетки, Анастасия по замкнутому кругу прокручивала в голове всё произошедшее в метро. Да, она, несомненно, уснула, но видение не казалось ей сном, оно словно что-то изменило в рутинном круговороте жизни. Крепло чувство, что та, девятнадцатилетняя она, каким-то образом услышала отчаянную мольбу, что она не совершит роковой глупости, не отправит любимого за безделушкой, а фактически, на смерть. Засыпая, Анастасия видела, как говорит Лёшке, что брошь не нужна, он возражает, что Настя любит её, а поэтому он сейчас доставит её в лучшем виде. Но Настя не пускает его, останавливает долгим нежным поцелуем, и они, взявшись за руки, выходят в распахнутую дверь…

Рано утром, в субботу, Анастасия проснулась отдохнувшей и умиротворенной, словно, теплое нежное облако окутало её измученную душу. Неожиданно оказалось, что её глаза и щёки мокрые от слёз, Анастасия вытерла их тыльной стороной ладони. Нежась в кровати, она с удовольствием попыталась вспомнить тающие с каждой минутой картинки сна, но они ускользали, оставляя лишь зыбкие нечёткие образы. Она вздохнула, и уснула снова – на этот раз безо всяких сновидений.