Я Распутинъ. Книга 2 [СИ]

Я открыл Таймс и понял – меня заметили. «Игроки» открыли сезон охоты. Может не Рокфеллеры с Ротшильдами, помельче киты, но кто-то явно заинтересовался и даже потратился.

На второй странице была статья, посвященная «новому фавориту Романовых». В ней вспомнили все. И припадочного Митьку, которого ко двору привез Елпидифор Кананыкин – псаломщик церкви села Гоева. Тот обещал Аликс и Ники наследника, но рождались все время дочки. Припадочного убрали. И Филиппа Низье с его пророчествами. Ни одно из которых тоже не сбылось. Репортер шел от одного «блаженного» к другому, описывая историю мошенников при царской семье. Венчала статью моя фигура – дутый старец, конокрад из под Тобольска (пришлось объяснять английским читателям где это), начал карьеру с обработки экзальтированных барышень, которых «водил в баню». Тут очень кстати, пришлась история миллионерши Башмаковой, которую «лечил» Гришка и которая собственно, первая открыла Распутина миру.

Нет, ну какие суки! Я скомкал газету, чуть не выкинул ее. Потом все-таки справился с собой, расправил обратно. Раритет ведь. Три недели к нам ехала из «Туманного Альбиона».

Прикинул. Заметили меня в ноябре, испугались в декабре – после скандальной отставки НикНика. Когда не сработало с денщиками и дуэлью, уже в январе недоброжелатели здорово порылись в «моем» прошлом, отгрузили информацию иностранцам. И те не тянули. Тут же все оформили в статью.

Помнится, так поступил Андропов, когда решил утопить потенциального преемника Брежнева – главу Ленинграда, Григория Романова. Слил придуманную историю с битьем на свадьбе дочки Романова сервиза Екатерины Великой из Эрмитажа. И это сработало – Григорий потом двадцать лет пытался отмыться от этого дерьма.

Первый выстрел в необъявленной войне сделан. Кому-то при дворе мое усиление резко не понравилось. Вопрос – кому?

Я задумался. Феофану и Сергию? Вполне возможно. Весь январь и февраль я их здорово игнорил – на все приглашения отговаривался то богомольем, то болезнью. С Феофаном мы увиделись последний раз на открытии детской колонии имени Ушакова. Тогда архимандрит улучив минутку высказал мне свое «фи», но дальше этого не пошло – священники видел как благосклонно внимала мне Аликс, сколько элиты пришло на открытие. Так просто и не наскочишь.

Нет, православный клир вряд ли бы так тонко сработал с иностранцами. Не их метод. Когда узнают про мои контакты с московскими старообрядцами – вот тогда жди удара. А сейчас нет, не они.

Это кто-то из дворцовых. Фредерикс? Придворный министр последнее время смотрел на меня волком, здоровался холодно, морщил нос. Убрав Герарди – а это стало известно в широких кругах через Великого князя – я здорово напугал придворную братию. Особенно тех, что у кормушки.

Эх, жалко Филиппов так и не согласился занять пост главы дворцовой полиции. Был бы почти свой человечек рядом с Аликс и Ники. Надо кого-то еще двинуть. Иначе сожрут. Как есть сожрут.