Эрхольский пленник

— И даже мне? — восхитился Сай.

Кира не шевельнулась. Молча смотрела какое-то время на него.

— Ноги уже начинают отходить? — вдруг поинтересовалась она.

И в это мгновение Сай, как по заказу, ощутил — левую ступню пронзила острая боль.

— Это всего лишь побочный эффект паралитического препарата, — услужливо объяснила дознавательница. — В ближайшие несколько часов каждая клеточка твоего тела явственно ощутит, что жизнь — это боль. Полагаю, к утру ты достаточно придёшь в себя, чтобы мы продолжили разговор.

Кира молча развернулась и вышла за дверь, оставив Сая в подвале одного.

Максиму кусок не шёл в горло, и Кира прекрасно это видела. Готовила она не очень хорошо, если кто-то об этом спрашивал, то отшучивалась, говоря, что слишком часто меняет плиты. Действительно, за пределами земных колоний проходило не меньше половины её времени. А вторая половина — на сменных служебных квартирах. Сотрудникам с такой квалификацией не жалели никаких ресурсов, и пару лет назад Максим пользовался ровно теми же полномочиями. Он был не только опытным врачом, специалистом по общегуманоидной биологии, но и агентом с большим багажом практических знаний. Говоря, что Кира знает, «почему» он больше не работает на СИЦ, Максим сильно преувеличивал. Она получила урезанную версию событий, в которой говорилось, что ему надоели вечные разлуки с женой. И Кира отлично поняла: это правда, и это только её половина. Говорить о большем, Максиму, возможно, было запрещено условиями секретности, и Кира особо не напирала, она старалась оставлять мужу столько свободы, сколько могла — благо и он терпел её излишне свободолюбивый характер не первый год. В большинстве случаев они хорошо понимали друг друга, и Кира отлично осознавала, что это, в основном, не её заслуга. Несколько лет назад одна из командировок окончилась досрочно и совсем уж неудачно — в её организм проникли споры агрессивного разумного инопланетного растения. Извлечь их без вреда для носителя не находилось никакой возможности, и большинство офицеров карантинного блока высказались за ликвидацию: разумеется, не только растения, но и носителя. Максим оказался одним из немногих, кто не только до последнего отстаивал её жизнь, но и, нарушив решение командования, в итоге сам провёл с ней серию экспериментов. Ему удалось «договориться» с растением и эвакуировать его на ближайшую пригодную для растительной жизни планету. Для Максима дело обошлось выговором, потому как победителей если и судят, то не очень строго. А вот Кира запомнила это надолго, и больше уже не могла отпустить голубоглазого врача от себя. Их роман был неторопливым и нежным, но Кира получала от него такое удовольствие, как ни от одной интрижки на самой развратной из планет. Ожидаемо для Максима и неожиданно для Киры, он закончился браком, и этот брак оказался крепче, чем те узы, которые связывали Максима со Службой.