Богатая жизнь

Затем добавил большую ферму в Висконсине. Когда мы ездили к тете Бесс в Милуоки, мы иногда заезжали пообедать в Грин Лейк, курортное местечко в часе езды на северо-запад. В этих поездках я наслаждался видом многочисленных ферм, с их ярко-красными амбарами и сверкающе-белыми силосными башнями, такими аккуратными и четко вычерченными на фоне чистого висконсинского неба. Особенно впечатлял меня размер ферм, их широко раскинувшиеся пространства, заворачивающиеся за край Земли. Я подумал, что и нам неплохо было бы иметь столько места. Я воображал себе, как буду скакать на лошадях и ловить рыбу в нашем озере, окруженном мирно пасущимися пятнистыми черно-белыми коровами и работниками, которым мы будем платить, не скупясь.

Затем я подумал о нашей машине, о старом «Бьюике», выкованном, как мне представлялось, еще рабами Древнего Египта. Он был таким старым, что даже отец, вместилище стольких дат и сведений о правлении разных президентов, не знал точной даты его рождения и говорил, что произошло это где-то между эпохами правления Форда и Картера. В моем списке его заменил сверкающий блеском спортивный красный «Джип», такой, как те, что стояли на подъездных дорожках стольких домов по соседству. Я представлял себе, как папа, я и Ковырялка, сидя в нем на кожаных сиденьях, носимся по улицам Уилтона, а он четко выполняет наши команды, и мы совершенно не заботимся о правилах дорожного движения.

Наконец, я внес в список новый дом. Наш старый двухэтажный, в колониальном стиле, явно нуждался в замене. Вода из душевых комнат наверху протекала сквозь кухонный потолок, а весной затапливало цокольный этаж, поэтому мы вынуждены были сворачивать и убирать ковры и другие ценные вещи, и размещать их на столах и диванах. Мебель у нас была респектабельной, но несколько поблекшей и пахла так, что напоминала мне о публичной библиотеке. На диване в гостиной были две дырки от проколов — Ковырялка посидел на нем с карандашом в кармане, а маленький круглый стол качался, и когда мы ели, наклонялся то туда, то сюда.