Рассказы седьмого-восьмого [СИ]

И вот из подъезда выходит и приближается к машине… можно сказать, полная противоположность Лилии из Якутии – Лиля из Москвы. Не огненногривая львица, а каре черных волос. Не пышнотелая красавица с полотен Кустодиева, а прелестная незнакомка кисти Крамского. Изящный гардероб в черно-белых тонах, немного серебряных (или платиновых, я не разбираюсь, если честно) украшений, макияж подчеркивающий красоту, нежно-белая кожа лица и рук, уверенный в себе взгляд привлекательной и умной женщины, но конечно, некая опаска с настороженностью, ибо понятное дело, разговоры и сообщения в свой черед, а личное знакомство – это уже другое дело.

Первый личный привет, первый взгляд глаза в глаза, первая улыбка. Не решаюсь поцеловать ее, черт его знает, видна ли машина с балкона, и как она (или ее родственники) могут отреагировать на такую фамильярность, но легонько глажу ее по руке, и включаю зажигание.

Первый вопрос Лили, как только машина вырулила со двора на улицу:

- DD, можно в машине курить?

- Можно, конечно, кури. Но мы сейчас приедем домой, с кофе же как раз получше будет.

- А я и с кофе покурю, - улыбается озорной улыбкой не почтенной женщины, а старшеклассницы, дорвавшейся до запретного плода, и достает из сумочки пачку сигарет.

Позвольте лирическое отступление. Был у меня знакомый дядя Андрей. Настоящий мужик! Строитель по профессии, прокладчик БАМ-а и покоритель целины, рыболов и охотник по хобби, ужасный матерщинник в мужской компании, и нежный дедушка с внуками. Курить начал с беспризорного послевоенного детства, и курил до самой смерти по 2-2.5 пачек папирос «Прима» в день. Умер, конечно же, от рака легких, потому что никаких иных болезней или болячек не имел за всю свою жизнь.

Вы же уже по названию рассказа и по первой Лилиной реплике поняли, к чему это? Все верно, Лиля была ярой курильщицей. Не «Примы», конечно, а каких-то дамских сигарет в тонкой пачке, дым которых пахнет воздухом, а не табаком, но тем не менее. За 10 минут, которые мне потребовались, чтоб доехать от дома ее родственников до нашего, она выкурила две сигареты. Как только я придвинул журнальный столик к дивану, на который ее усадил, и собирался пойти в кухню поставить кофе, она попросила дать ей пепельницу, и в третий раз достала из сумочки пресловутую пачку.

Я накрыл легкий кофейный стол. Кофе, шоколад, коньяк, ну а сигареты у каждого были свои (по французской поговорке, что раз кофе начинается на букву «C», то и требует трех остальных «C» и никакого лимона). Сидим, болтаем ни о чем. Ее потянуло на ностальжи, рассказывает, как было в Энске и Эмске много лет назад, когда она училась в школе. Мне в какой-то мере интересно, потому что тогда я еще не жил здесь, но более меня занимает вопрос, а как перейти (и переходить ли) к более тесному телесному знакомству, потому что тема секса еще не звучала ни в инет, ни в телефонных разговорах. Я даже не знаю, замужем ли она, только по вскользь брошенной реплике понимаю, что есть у нее дочка старшего детсадовского возраста, но привезла ли она ее собой или та осталась в Москве – неизвестно.