Освобожденные (ЛП)

— Можно я возьму твои солнцезащитные очки? У меня жутко болят глаза, — просит он.

Солнце стоит низко и бьёт прямо в глаза, если смотреть на фестивальную площадку. Неохотно я снимаю с головы свои Ray Ban и протягиваю ему.

— Я хочу их обратно, — предупреждаю я.

— Не волнуйся. Я только что увидел, как ты злишься, и совсем не уверен, что в своём нынешнем состоянии переживу это ещё раз.

И вот одна из волонтёрш подбегает к нам и подаёт новую майку, а потом засовывает вилку от фена в розетку за нами. Я даю сухую, чистую футболку Алексу, а он просто пялится на меня через мои (делаю акцент на слове «мои») солнечные очки. Я рычу, выхватываю банку энергетика у него из рук и отдаю волонтёрше, которая уже включила фен. Одним рывком я снимаю с него майку через голову.

О, вау! Обалдеть! При других обстоятельствах я бы...ах, чёрт! Вся верхняя часть его тела сногсшибательно натренирована и покрыта татуировками. Мне нравятся татуировки и особенно та, что у него на груди – якорь в олдскульном стиле.

Он ухмыляется. Блин! Алекс заметил мой прифигевший взгляд. Почему я не оставила себе свои солнцезащитные очки?! Я расправляю сухую футболку и натягиваю на него горлышко майки.

— Руки в рукава сам просунешь, так ведь, малыш?! — говорю я и треплю его шевелюру. (М-м-м, его волосы...) У него тёмная копна, и несмотря на то, что она мокрая, всё равно безумно мягкая. Он наигранно хихикает, как маленький мальчик, и полностью надевает футболку. Следом я забираю у волонтёрши фен. Я же не упущу такой великолепной возможности ещё немного покопошиться у него в волосах. Алекс даже нагнулся вперёд, чтобы мне было удобнее укладывать их. Сейчас, когда его больше не окружает облако гашиша, я впервые чувствую его индивидуальный аромат. Это терпкий мужской запах, но не навязчивый и тяжёлый, а очень приятный.

Вот же бедствие! Я начинаю им восхищаться. Нет! Мне нужно срочно это прекратить! Он – один из этих надменный рок-звёзд, который всё равно скоро исчезнет с горизонта. Нет, мне такого не надо.