Плавание на Йоа

В 6 часов утра мы вошли в гавань Хортена и приняли на борт 200 кг пироксилина. Взрывчатые вещества могут пригодиться в полярной экспедиции, и я считал бы большой ошибкой отправляться без них, хотя бы, пожалуй, они, как это было у нас, и не пригодились потом.　

В 11 часов утра мы были у выходного маяка — Фердера. Погода исправилась, и дождь перестал. Только мы собирались отдать буксир, как он сам лопнул и избавил нас от этой работы. На всех парусах „Йоа“ пошла в бейдевинд[3] на юг, салютуя флагом в последний раз в знак привета всем нашим близким, остававшимся дома. Долго следили мы в бинокль за буксиром, долго махали шапками, отвечая на приветствия, пока судно не скрылось из глаз.　

Вот мы и одни и должны приниматься за дело всерьез.　

„Йоа“ была сильно нагружена, да и вообще тяжела, и потому она двигалась вперед не очень-то быстро. Все было заранее приготовлено к морскому переходу, и мы сейчас же приступили к своим постоянным обязанностям. Сменилась вахта, освободившиеся пошли отдыхать. Как чудесно! Никакого беспокойства, никаких надоедливых кредиторов, никаких скучных людей с дурными предсказаниями или даже презрительными улыбками... только мы — семеро веселых и довольных людей на борту судна, где нам так хотелось быть, со светлой надеждой и твердой верой в будущее, навстречу которому мы шли. Мир, так долго казавшийся мне темным и мрачным, вставал предо мной полный бодрости и интереса.　

Последней землей, что мы видели, был маяк Листера. В Северном море раза два было свежо, что не так-то приятно для непривычных к морю. Собак теперь спустили, и они свободно прыгали кругом. В дни, когда бывает большая волна и „Йоа“ швыряет, а швыряет ее как следует, они бродят вокруг и наблюдают за выражениями лиц различных участников экспедиции. Пища, которую они получают, — 1 сушеная рыба и 1 литр воды, — недостаточна для удовлетворения их аппетита, и поэтому они разыскивают всевозможные способы урвать лишний кусок. Они давно перезнакомились и прекрасно уживаются — во всяком случае мужской пол. С двумя дамами — Кари и Силла — дело обстоит хуже. Кари — старшая из них и требует абсолютного повиновения, что Силла, тоже уже взрослая дама, с трудом переносит. Поэтому нередко случается, что одна вцепляется в другую. Ула, признанный вожак, всячески старается помешать подобным баталиям. Несравненное зрелище смотреть на старого Улу, — я мало видел таких умных собак, — когда он бросается между этих двух самок и старается предотвратить битву.