Дорогая Венди [litres]

Венди гордо вскидывает голову и ни на кого не глядит. Она даже не прощается. Пусть это тоже останется на совести Джона. Больше не задерживаясь, она идёт за доктором Харрингтоном к дверям лечебницы Святой Бернадетты. Если такова её участь, она войдёт в эти двери сама, её не будут вести или тащить. Каблуки чётко стучат по щебню – ноги дрожат под юбкой, но она не сдаётся и не позволяет себе идти медленнее.

– Венди! – За спиной слышатся шаги Джона.

Она идёт ещё увереннее, ещё быстрее. Она не оглядывается и не останавливается, а позади доктор Харрингтон увещевает её брата мягким тоном человека, привыкшего успокаивать пациентов:

– Может быть, так даже лучше, мистер Дарлинг. Ваша сестра в надёжных руках. Когда она освоится, вы сможете её навестить, конечно.

Подразумевается, что Венди станет более послушной. В голосе доктора Харрингтона нет ни тени сомнения: он её вылечит.

Плечи опускаются сами собой. Слова доктора задевают её и смыслом, и тоном, проникают в самое нутро. Хочется наброситься на него, молотить по груди, по плечам, но она удерживает руки вдоль тела. Она и так разбила слишком много чашек и тарелок, пока ругалась с Майклом и Джоном. Хоть раз надо бы держать себя в узде.

– Мисс Дарлинг, – доктор Харрингтон догоняет её, Джеймисон следует за ним, как тень. Венди не оборачивается поглядеть, остался ли Джон на дорожке, – позвольте показать вашу палату.

Звучит, будто она гостья и может уйти, когда пожелает.

– Я думаю, вам здесь очень понравится. У нас замечательные сотрудники и весьма благоприятные условия. Всё ради того, чтобы вы поправились.

Венди открывает рот, но не издаёт ни звука. Пока доктор говорил, они уже дошли до конца дорожки и поднялись по ступенькам. Дверь перед ними. Доктор Харрингтон берёт её за руку. Джеймисон держится позади него. Даже если она сможет вырваться, тут некуда бежать.

– Сюда.

Она шла гордо и уверенно – и пришла прямо в ловушку, которая вот-вот захлопнется. Слишком поздно. Ещё шаг, и она за порогом. Сам воздух здесь другой: тяжёлый, спёртый. Неба не хватает так сильно, что трудно дышать. Венди и не подозревала, как её успокаивает бескрайняя синь над головой.

Она бросает взгляд на потолок, выложенный жестяными рельефными плитами, с люстрой посредине. На полу лежат дорогие пёстрые ковры, красивые, но потёртые. Ещё несколько шагов – и взгляду открывается высокий холл. Изогнутые лестницы по обе стороны выходят на круговую галерею с видом на первый этаж. Витражное окно пропускает свет, но Венди видит, что наружу из него не выглянуть. Здесь всё такое: закрытое, безопасное, фальшивое.

Доктор Харрингтон проводит её мимо регистратуры, даже не взглянув на сидящую там женщину в сестринской форме. Та тоже не обращает на них внимания, и Венди пробирает дрожь от такого равнодушия. Она просто часть рутины, всего лишь ещё одна пациентка – сколько их прошло сквозь эти двери, потому что их семьи решили от них избавиться – или ещё хуже, потому что они на самом деле больны. Но разве тут они вылечатся?