Вне добра и зла

– Шпана?

– Ну уёбки малолетние, господи прости! -ответил старик. – Лет по двадцать наверно. Видал я их – топтались возле фуры моей, когда я на боковую собирался. Знакомый мой сказал мол, творят что хотят, а им все только улыбаются. Как он понял это дети местного главнюка какого-то.

– И причем тут кровососы? – спросил Виктор, делая очередную затяжку.

– Так это, к утру их не видать нигде. И церквей в городе нет ни одной. А ночам, – старик наклонился к нему и продолжил заговорщицким тоном. – По ночам из окрестных лесов вопли человеческие слышно. Пару раз в месяц где-то, мне знакомый сказал. И кто-нибудь из приезжих пропадает. А местным всё по херу, как будто и не было ничего.

– И это всё? – Виктор затушил сигарету и взялся за чашку кофе.

– А че ещё надо то? Люди пропадают, церквей нет, местные молчат, а по ночам эти ублюдки малолетние по городу шарятся, которых к утру не видно. Точно тебе говорю кровососы, – старик умолк и сделал большой глоток из стакана.

– А знакомый твой где теперь?

– Да шут его знает, – пожал плечами дальнобойщик. – Пропал куда-то. Может подработка закончилась, и он свалил оттуда.

– Не слушайте вы его, – сказала подошедшая официантка. – Я в этом городе всю жизнь прожила и никаких упырей не видела.

– Ну конечно не видела, – буркнул старик.

– У меня папа охотником был, – продолжил женщина, бросив короткий презрительный взгляд на дальнобойщика, – медведей у нас в лесах много и болота кругом. Там сгинуть, не зная тропок проще простого.

– Логично, – кивнул ей Виктор.

– Конечно, – улыбнулась официантка. – А у этого просто крыша поехала на старости лет, как ещё права то не отобрали.

– У меня опыта за баранкой больше чем тебе лет, – обиженно отозвался старик. – Таких как я нигде не найдешь.

– Все вы тут такие ездите, – ответила женщина, – опытные прям не докопаться…

Виктор поднялся со своего места.

– Ладно, старый, – он протянул дальнобойщику руку, – бывай. Спасибо за разговор.

– Звать то тебя как? – спросил старик, отвечая крепким рукопожатием. – А то неудобно как-то. Бутылку мне взял, а я даже и имени твоего не знаю.

– Виктор.

– И тебе не хворать, Виктор, – сказал дальнобойщик.

После этого старик потерял всякий интерес к собеседнику и снова уткнулся в свой стакан. Для Виктора старый пьяница стал уже бесполезен – история его была сомнительной и почти без фактов, но небольшое зерно истины в ней имелось. Расплатившись у той самой официантки, что прервала их беседу, мужчина направился к выходу на парковку.

На улице уже начинало темнеть. В небе загорались первые звезды, а в воздухе стояла легкая вечерняя прохлада, да и гул машин, с пролегающего неподалёку шоссе, уже не был таким плотным. Стоянка возле закусочной была довольно густо заставлена грузовиками самого разного калибра, терпеливо ожидающими своих хозяев. Виктор быстрым шагом прошёл к своему автомобилю, слегка потрёпанному черному седану с заляпанными грязью номерами, который он, по привычке, оставил в самом дальнем углу парковки. Открыл багажник и извлёк оттуда длинный брезентовый свёрток. После чего уселся на водительское место, кинув перед этим свою ношу на соседнее сидение. Мотор завелся, как и всегда, с первого оборота. Виктор съехал с подъездной дороги к закусочной и направил машину в сторону от шоссе. Ближе к цели его маршрута. К этому злосчастному городу и его окрестным лесам. Он искренне надеялся, что в эту ночь там не будет слышно криков.