Аннабелла

Полуодетые, они оба прибежали на кухню и стали успокаивать её, просили прощения, врали, что это первый раз и больше такого никогда не повторится. Перестав рыдать и взяв себя в руки, она посмотрела на обоих холодным взглядом и, чеканя каждое слово ледяным голосом, сказала Изабелле:

– А тебя я не то что видеть не хочу, но даже слышать о тебе больше не желаю, уйди из моей жизни прямо сейчас, жалкая потаскушка.

После того как за ней захлопнулась дверь, Сильви встала и отвесила звонкую пощёчину Карену, на которую он поначалу никак не среагировал, а потом со злостью схватил табуретку, ударил ею по кухонному шкафу с тарелками, сломав стеклянную узорную дверцу и добрую половину блюдец со стаканами, что были в нём. От звона разбитого стекла проснулся перепуганный ребёнок и стал истошно орать.

– Собирай свои вещички и уматывай из моего дома в свою страну, где нет секса, жалкий эмигрантишка, – зашипела она, переходя в крик, и в голосе её чувствовалась твёрдость, которую он раньше за ней не замечал.

Утром, поцеловав на прощание дочку, с небольшим чемоданом и плащом, перекинутым через руку, он вышел из дома и пошёл по ru de la Paix навстречу новой жизни с горечью в сердце и с непонятной лёгкостью в душе, до конца ещё не осознавая всю сложность ситуации, в которой он оказался. Ни крыши над головой, ни семьи, ни денег, ни друзей и ни родителей. «Начну новую жизнь с Изабель, чем она мне не подходящая пара», – думал он, улыбаясь чему-то своему, шагая в направлении её дома.

Увидев в двери Карена с букетом цветов в руках, Изабель сначала неприятно удивилась, но, задумавшись на секунду, в дом всё-таки впустила. На кухне, где он пил кофе с чёрствым круассаном, она, обрезая красные розы, прежде чем их поставить в вазу, как бы случайно ему заметила:

– Очень красивые цветы, – стрельнув исподлобья на него, – надеюсь, ты ко мне ненадолго.

Испортив тем самым ему настроение до самого вечера, вплоть до того момента, когда они, уставшие от ласк, заснули в обнимку.

Оказалось, что по утрам характер имела она раздражительный, не здоровалась, долго занимала ванную и туалет, обедала и ужинала в ресторанах со своими друзьями. В квартире никогда не убирала, так что иногда он находил её чулки и трусы за диваном, куда они соскальзывали со спинки. По вечерам он варил макароны и ел их один, запивая пивом. Смирился со всем, никогда не ворчал, не кричал, ему всё ещё казалось, что он любит её и поэтому идёт на такие жертвы – оставил жену и ребёнка, не пытаясь возвратиться назад, только ради любви. Иногда позванивал Сильви, интересовался успехами ребёнка среди недели, а по воскресеньям водил гулять в ближайший садик, баловал – покупал мороженое, шоколад.