Childhood of the only lighthouse keeper

Прихожий молча подошел, сел рядом, не отрывая напряженного долбящего взгляда от собеседника, и с лаконичной жесткостью сказал:

– Я знаю о девочке.

– Что ты с ней сделал? – в словно замершем взгляде исподлобья ярость слабо поднималась откуда-то из глубин.

– Что ты с ней сделал? – аналогично отчеканил второй смотритель, подойдя вплотную и повысив тон до крика – что, тупая мразь?

Пока кончики пальцев Кормака степенно подрагивали в такт нарастающей тревоге, будто сотня пауков, иглами в мягкую кожу впивающих свои лапки, оставляющих колотые раны, ползущих один на другого без цели с едиственной инстинктичной тревожностью перед смертью, нападающий все наращивал уже бьющую злыми волнами по самому маяку, оголяя ржавую дверцу и старые стены, интонацию:

– Изнасиловал ее как ту куклу, да, ублюдок?

Мгновенно парень вдарил большим пальцем в глаз мужчины со сминающимся хлопком и брызнувшей кровью и когда стенающие от боли тело повалилось вниз, паренек вцепился в стальную спинку стула, с замахом ударив по ломающейся хрустящей шее противника, затем еще раз, пока от орудия не обломилась ножка, оставлявшая царапающие следы на полу, куда затекала загустевшая противная кровь.

– Ты отвратителен… – послышался критикующий голос девочки, чьи босые белые ноги теперь оставляли красные следы, парой начинавшиеся от ошметков черепа мертвого, мешавшихся с зеночным белком.

Несколько напряженных секунд встряли между ребенком и взрослым ужасно торчащим из носа хрящем, сопровождаемым разорванной на тонкие лоскуты кожей лежащего.