Айса. Незваные гости

А то рождаются одни болваны, Петр Степанович, особенно по деревням которые. Америка!.. Набрали из лоскутов, а ныне – гегемон. С жиру бесятся, Петр Степанович, даже своих мутантов оберегают… Только надо умные нации звать, а не чукчей.

Под разными предлогами Туранов девять раз подходил к Немесову и немощно жал ему руку (даже в туалете). Пятижды приглашал к себе – но домой зазвал лишь хрен с маслом. Туранов заманивал то собранием картин – однако Немесову чхать, то ассортиментом французского вина – Немесов принципиально не пил (узнав, что у него в родословной литовцы, Туранов понимающе закивал). Прельщал папиросками – не курил. В отчаянии – искушал скромной коллекцией автомобилей.

Она в самом деле была без затей – всего две машины: «гелендваген» для себя и бровастый японец для семьи. Банально и безвкусно, по мнению Немесова.

Но Туранов не сдавался.

На взгляд Немесова, это походило на сексуальное преследование. Дошло до того, что в ресторане, где Немесов обедал, ему подали бифштекс «Туранов», официанта звали Аркадий Туранов – и даже на вилках красовалась эмблема «Туранов и Ко».

Немесов чувствовал, что его со всех сторон обложили Турановым. Под конец рабочего дня он думал все-таки воспользоваться своими связями – но лишь с тем, чтобы перевести засранца в глухое село – допустим, в Турановку. И таким образом – преподать навязчивым одиозным подлизам урок хороших манер.

Пускай там разглагольствует о Конституции и мешает кур в курятнике, – думал Немесов. – Вернем обратно, когда собственными глазами увижу «золотое яйцо»…

Единственно, почему Немесов все-таки взял да приехал в гости к Турановым, – чтобы поразвлечь жену. У Вики в самом разгаре шел чудовищный кризис.

Изначально после рабочих встреч Немесов планировал вернуться в отель, отужинать с супругой – а утром следующего дня лететь на юг, в очередной город по списку. Но при созвоне вечером он вновь услышал отсутствующий, несколько далекий и ослабший голос – будто у Вики были дела поважнее общения с мужем (что нонсенс). Интонации не грустные – Виктория никогда в беседах с ним не проявляла негативные чувства. Она вечно веселая и оптимистичная, жизнерадостная и энергичная, даже в этот раз – Немесов такое любил. Еще ему нравилось, что она добрая и обаятельно наивная, всегда делала, как он говорил – и за девять лет брака не закатила ни одной истерики. Виктория была мягка и податлива, как взбитая подушка…

Причем очень красивая – именно на такую с удовольствием кладешь голову…

И Немесов считал, что у его «подушки» начался кризис среднего возраста. Что это такое, он не вполне понимал: у него никогда не случалось никаких кризисов, хотя ему перевалило за сорок. Но если упрощать, Немесов решил, что Виктория грустит из-за морщинок.

Четвертого сентября Вике исполнилось двадцать девять – и морщин тоже было четыре. Немесов пересчитывал их каждый раз, когда смотрел в лицо жене, даже во время секса.