Открытая дверь и другие истории о зримом и незримом

— Конечно, мальчик мой, я это знаю. Но ты болен, и тебе необходима тишина. Ты не только не слабоумный, Роланд; ты — мальчик рассудительный и все понимаешь. Но когда ты болен, то должен забыть на время себя прежнего; ты не должен делать все, что мог делать, будучи здоровым.

Он с каким-то негодованием махнул своей худой рукой.

— Отец, я вовсе не болен, — воскликнул он. — О, я думал, когда ты приедешь, то поймешь меня! Как ты думаешь, что со мной происходит, со всеми нами? Симсон вполне здоров, но он всего лишь врач. Как ты думаешь, что со мной происходит? Я болен не больше вашего. Врач, стоит ему только посмотреть на вас, сразу считает вас больным, — и он здесь именно для этого, — и его единственная цель — это уложить вас в постель.

— Это самое лучшее место для тебя сейчас, мой дорогой мальчик.

— Я решил, — сказал он, — что буду терпеть все, пока ты не вернешься домой. Я сказал себе, что не буду пугать маму и девочек. Но теперь, отец, — воскликнул он, чуть не вскакивая с постели, — я скажу тебе: это не болезнь, а тайна.

Его глаза сияли, его лицо горело так, что у меня сжалось сердце. Это могла быть только лихорадка, а лихорадка вполне могла оказаться смертельной. Я взял его на руки, чтобы уложить обратно в постель. «Роланд, — сказал я, стараясь подыграть бедному мальчику, что, как я знал, было единственно возможным в данной ситуации, — если ты собираешься открыть мне эту тайну, намереваясь сделать что-то хорошее, то должен совершенно успокоиться и не волноваться. Но если ты будешь волноваться, я буду вынужден не позволить тебе говорить».