Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Приведенные выше суждения Френкеля и Нойманна лишь внешне противоречат друг другу; оба признавали дуализм нацистской властной машинерии и параллельное существование власти и общества, правовой традиции и попыток ее реформировать. Взгляды обоих выдающихся и оригинальных аналитиков имеют не столько разную природу, сколько разные углы зрения на нацистское государство и его правовую систему. При современном состоянии историографии столь разные взгляды на нацизм гармонично дополняют друг друга и делают всю систему власти при нацистах более понятной. Более того — нынешнее положение нацизма в немецкой историографии, в частности спор «интенционистов» и «функционалистов», невозможно представить без «Бегемота» Нойманна и его дискуссии с Френкелем.

Вероятно, следует напомнить суть этого спора. В отношении еврейского вопроса и холокоста существует так называемое «функционалистское» направление, идея которого сводится к тому, что все антисемитские эксцессы нацистов родились сами собой из практики нацистского антисемитизма во время войны. Функционалистам противостояли «интенционалисты» (от слова intentio (лат.) — намерение), т. е. историки, считающие, что массовые убийства евреев были запланированными. В отличие от функционалистов, интенционалисты сводят холокост к намерениям Гитлера, т. е. к идеологически обоснованной политике. Самой значительной фигурой среди функционалистов был Мартин Бросцат, который в своей книге «Государство Гитлера» (1969) обосновал позиции этого направления. Левые в свое время критиковали Бросцата за то, что он утверждал, будто массовые убийства евреев не планировались, как не планировалась и законодательная дискриминация евреев — все это родилось само собой из сущности нацистского режима. Похоже, однако, что точка зрения Бросцата близка к истине: в 1946 г. тюремный психолог спрашивал министра внутренних дел В. Фрика, как дело дошло до массовых убийств евреев, и тот отвечал, что при разработке Нюрнбергских законов никто и не помышлял о массовых убийствах, все вышло само собой.[12] И правда странно, что ни бюджета, ни плана, ни соответствующих распоряжений по реализации трудной и дорогостоящей операции обнаружить не удалось, а ведь немцы — народ аккуратный, и какие-либо документальные следы финансирования огромных масштабов предприятия в бухгалтерской отчетности обязательно должны были сохраниться.

Интересно, что сам Нойманн, будучи евреем, высказывался в том смысле, что антисемитизм в практике нацизма носил совершенно подчиненный характер, в отличие от оценок современных западных историков. Более того, в первых послевоенных публикациях Нойманн неоднократно писал, что антисемитизм совершенно не присущ немцам. Правда, впоследствии, под влиянием ужасных свидетельств о происшедшем в лагерях, он пересмотрел свое мнение об этом качестве немецкого народа.