Батийна
- Автор: Сыдыкбеков Тугельбай
- Серия: Женщины #1
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: М. Чечаковский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Батийна». Краткое содержание книги:
Перед нами две книги трилогии Т. Сыдыкбекова «Женщины». В этом эпическом произведении изображена историческая судьба киргизского народа, киргизской женщины.
Его героини — сильные духом и беспомощные, красивые и незаметные. Однако при всем различии их объединяет общее стремление — вырваться из липкой паутины шариата, отстоять своё человеческое достоинство, право на личное счастье. Именно к счастью, к свободе и стремится главная героиня романа Батийна, проданная в ранней молодости за калым ненавистному человеку.
Народный писатель Киргизии Т. Сыдыкбеков естественно и впечатляюще живописует обычаи, психологию, труд бывших кочевников, показывает, как вместе с укладом жизни менялось и их самосознание.
Художники: В. А. и Р. А. Вольские
— Замолчи, жена! — так и вскинулся охотник. — Первым дал клятву верности не мой отец, а его. Если же Адыке вздумал меня унизить, значит, он не уважает прах родного отца. Духи предков покарают его!
Татыгуль тихо добавила:
— Неужели ты думаешь, отец, что у Адыке не хватит решимости отвернуться и от покойников?
У Казака встопорщились жесткие усы, он нахмурил лоб.
— Хоть бы узнать, как нарекли нашего будущего зятя…
Пришла поздняя осень. Великие горы ниже пояса укутались в белый наряд. Холод щиплет лицо и руки. Самое время скакать с ловчей птицей да с гончей.
Между холмов всадники охотятся с беркутами. Внизу цепочка загонщиков. С лихим криком и гиканьем они прочесывают заросли кустарника, заглядывают в укромные щели. Стоит в ложбинке показаться лисе, тут же над ней со свистом распластается хищная тень птицы. Всадник стремглав пускает коня по следу. Беркутчи получает двойную радость: радость от богатой добычи, а уж нестись наперегонки с горным ветром — ни с чем не сравнимое блаженство!
Следопыты по пороше неделями подряд пропадают у предгорий, без устали носятся между увалами, оставляя позади ущелья, холмы, скалы. Торжественно возвращение их в аил: болтаются притороченные к седлу лисьи, волчьи шкуры; гордо восседает на левой руке хозяина беркут, пар валит из ноздрей разгоряченного коня.
Судя по тому как Казак готовится к охоте, можно подумать, что он вознамерился собрать всю копытную дичь гор. Казак берет с собой не только смышленого остроглазого беркута, но и ружье с сошками, складной нож, патроны, гончую собаку. И никогда не чувствует себя одиноким в горах: под любым кустом можжевельника, рябины или таволги ему приуготовлена теплая постель. На пламенеющих угольках таволги лучше всего доходит жаркое из козьих почек и печенки. И как утоляет жажду сушеное кислое молоко, растворенное в щемящей зубы родниковой воде!
Однажды по первопутку Казак надолго задержался в горах и на обратном пути неожиданно выехал к большому аилу своего свата Адыке. Присмотрелся. Неужели так рано здесь начали готовиться к зиме? Или что другое? Возле юрт лежат туши животных, дымится горячая кровь, кругом на снегу кровяные пятна. Красным измазаны поленья, к которым прислонены бараньи головы. Псы, нажравшиеся крови и потрохов, лениво брешут. Их лай перекатывается гулким эхом. Не псы, — настоящие волкодавы. Каждый шутя-играючи может сбросить с седла всадника.
Ярые псы преградили путь лошади, стараясь добраться до охотника. Собачий лай уже взбудоражил весь аил, когда полог юрты откинулся и показался дюжий джигит:
— Пошли вон! Взбесились, что ли, проклятые!
Псы с прижатыми хвостами, огрызаясь, сверкая красными глазами, завернули за юрту.
Краснощекий плотный джигит поздоровался с Казаком, спросил, кто он и какого рода, и лишь потом указал на белую большую юрту. Казак искренне обрадовался: в этой самой юрте живет его сват Адыке. Джигит оказался словоохотливым, добрым малым. Выслушав Казака, он повел нареченного свата Адыке к юрте бая.
После смерти отца вся власть над родом и все богатства перешли в руки Адыке. Он раздобрел, отпустил окладистую бороду, вид у него был важный. Когда охотник вошел в юрту, Адыке, раздувая широкие ноздри, сидел на почетном месте на медвежьей шкуре, разостланной поверх шелковых цветастых одеял, и пил кумыс. Казак сразу узнал бурую медвежью шкуру. Это был крупный зверь, сваленный им когда-то в местечке Койлуу. Медведь захлопотался, усердно откапывая из норы сурка, и не заметил охотника. Первый выстрел только ранил зверя. Встав на задние лапы, медведь с ревом устремился на человека. Казак, не став делать второго выстрела, ударом по голове свалил зверя. Дома он сказал: «Благодарение богу, жив… чуть было медведь не задрал меня. Ну и матерый попался».
Мягкая шкура зверя, который чуть не отправил на тот свет Казака, теперь мялась под ногами его свата.
Казак поздоровался вторично. Раскрасневшийся Адыке нехотя промычал:
— А-а, это ты, сват? Ну здравствуй…
Он не шевельнулся, не подобрал полы волчьей шубы, накинутой на плечи, поднес расписную деревянную чашу с кумысом к губам.
Сильно изменилась и сваха Сейилкан. Раньше она в пояс кланялась свекрови, покорно выполняла ее поручения и была легкой на подъем. Прыткую молодуху не узнать. Она потучнела, нажила тройной подбородок и двигается неторопливо, важно. Лицо ее все-таки еще хранит следы былой красоты. Ясные глаза, точеный нос, нежный румянец, заостренные к вискам густо-черные, подвижные брови. Особую миловидность придает Сейилкан родинка с просяное зернышко на правой щеке. В ушах свисающие посеребренные серьги с янтарными подвесками, от малейшего движения головы они колышутся, словно два блестящих лепестка. Блеск сережек оттеняет нежную белизну открытой шеи.