Клеопатра

Жила-была в Египте царица по имени Клеопатра. Она была несметно богата, ослепительно красива и не знала ни удержу своим желаниям, ни предела им.

Ещё в ранней юности она начала гражданскую войну против царя Птолемея, своего брата и мужа. (Подобно многим другим восточным владычицам, она была столь же безнравственна, сколь и обольстительна, и кровосмешение было ничтожнейшим из её пороков). Военные действия складывались для неё неудачно, но в ту пору приехал из Рима в Александрию великий Юлий Цезарь и поселился в царском дворце. Верные царю Птолемею воины охраняли все входы и выходы, но Клеопатра, чьё хитроумие не уступало дерзости, чтобы попасть во дворец и склонить Цезаря на свою сторону, уговорила купца по имени Аполлодор закатать её в ковёр. Ковёр принесли в покои Цезаря, развернули перед ним, и глазам его предстало зрелище в равной степени неожиданное и прекрасное. Цезарь был ослеплён, и Клеопатра, уже успевшая к тому времени покорить сердце Гнея Помпея, сына Помпея Великого, вскоре одержала новую победу. Пленённый её чарами и несравненной сексуальностью, Цезарь задержался в Александрии на срок куда более долгий, чем предполагал, и вмешался в гражданскую войну на стороне Клеопатры. Так распутная девчонка заставила одного из мудрейших и осмотрительнейших мужей позабыть и долг свой, и благоразумие.

Морское сражение в бухте Александрии решило исход войны; Цезарь и Клеопатра предались развлечениям. На принадлежавшем фараонам великолепном корабле, построенном из ценнейших сортов дерева и разукрашенном драгоценными камнями, они совершили плавание по Нилу. Днём Клеопатра показывала Цезарю достопримечательности своей древней страны; ночью, под африканским небом, усыпанным бесчисленными яркими звёздами, они пировали, и проворные темнокожие рабы подавали им изысканные и редкостные яства.

Затем идиллии этой пришёл конец. Неотложные государственные дела потребовали присутствия Цезаря в Риме, и он с неохотой вырвался из объятий своей возлюбленной.

В течение следующих шести лет ничего заслуживающего внимания в жизни Клеопатры не происходило.

А мир тем временем менялся. Цезаря убили; его убийцы потерпели поражение, и во главе Римской империи стал триумвират: глупый и ничтожный Лепид; холодный и расчётливый Октавий, приёмный сын Юлия Цезаря, беспощадный в достижении своих целей политикан, лишённый обычных житейских слабостей. Третий — Марк Антоний, правивший восточной частью империи, был человек привлекательный, но слишком легко поддававшийся влиянию всяких проходимцев, неразборчивый в дружбе, водивший знакомство с актрисами и прочими сомнительными людьми и к тому же питавший слабость к вину. Всё это, впрочем, свидетельствовало не столько о порочности его натуры, сколько о легкомыслии, тем более извинительном, что Антоний был отважен, благороден, порывист и необыкновенно искусен в военном деле. Его любили солдаты, и он пользовался успехом у женщин.

Едва получив под свою власть восточную часть империи, Антоний пригласил Клеопатру встретиться с ним на реке Кидн неподалёку от города Тарса (ныне Южная Турция). Увидев эту обольстительницу, противостоять чарам которой было невозможно, Деллий, посланец Антония, понял, что тот непременно влюбится в неё. Клеопатра была тогда в самом расцвете своей красоты, некогда покорившей Цезаря, но теперь к ней прибавились ещё пряная прелесть опытности и экзотический блеск восточной властительницы. Царица колебалась, подозревая Антония в каких-то враждебных замыслах, однако Деллий намекнул, что пленить триумвира она сумеет с той же лёгкостью, что и бесчисленных мужчин до него. Ободрённая этим, Клеопатра отправилась в путь.

Корабль, доставивший её на первую встречу с Антонием, был ещё роскошней, чем тот, на котором она развлекала Цезаря: он весь был отделан золотом и серебром, а паруса сшиты из пурпурного шёлка. Ароматы благовоний и звуки музыки разносились далеко окрест. «Команду» составляли прекрасные юноши и девушки — полуобнажённые и сверкающие драгоценными украшениями. Однако никто из них не мог соперничать красотой со своей госпожой и повелительницей Клеопатрой. Тарс обезлюдел: всё население столпилось на берегу, чтобы поглядеть на царицу, — так что Антоний, поджидавший её в условленном месте, оказался в одиночестве и в глупом положении.