Боль [ЛП]

— О, какой милый лягушонок…

Она приближается к нему, чтобы лучше разглядеть, и он внезапно хватает ее одной рукой и резко тянет сквозь мокрые листья и ил. Она визжит и цепляется за него, готовая вот-вот упасть, их ноги медленно погружаются в мягкую грязь. Хьюго брызгается и пытается схватить Лолу за ноги, в то время как Изабель в истерике наблюдает за ними со своего безопасного места на берегу. Когда Лола вдруг оказывается в горизонтальном положении в воздухе — Хьюго держит ее за щиколотки, а Матео под мышками, — она начинает паниковать и на третьем раскачивании кричит в ожидании того, что сейчас полетит в воду. Но ей на помощь приходит Изабель, которая тянет Хьюго назад, и все оказываются в воде и грязи, крики и визг прорезают сонливость этого дня.

Откидывая взъерошенные волосы с лица и закатывая липкие рукава промокшей рубашки, Матео выбирается на берег. Он садится в тени огромного дерева, длинные ветви которого тяжелы от множества зеленых листьев, отбрасывающих тени на его тело и танцующих под многоголосые трели птиц. Опираясь на руки за спиной и вытягивая испачканные грязью ноги, он посматривает на дерущихся у края пруда ребят: они плещутся, кричат и смеются, их голоса эхом разносятся среди деревьев. Но в основном он смотрит на Лолу, ее длинные каштановые волосы блестят на солнце.

Трудно поверить, что он познакомился с ней почти два года назад. Здесь, в этом парке, после первого учебного дня. Хьюго и Изабель вели дружеский спор о достоинствах «Декстера» перед «Чужим против своих» — разговор, в котором он, как обычно, не принимал участия, поскольку интенсивные тренировки редко давали ему возможность смотреть телевизор. И вот, удобно откинувшись на руки, быстро моргая, пока глаза медленно привыкают к солнцу, низко висящему над горизонтом и излучающему на траву золотое сияние, он небрежно скользил взглядом по тем нескольким оставшимся компаниям учеников и, миновав игру в фризби, устремился к травянистому склону. И там была она — сидела чуть в стороне от остальных ребят, ближе к подножию холма. Голова повернута, ноги подобраны, руки покоятся на коленях, корпус расслаблен, сама она глядит в какую-то неопределенную точку на горизонте.

Матео привык к гораздо большему, чем просто к доле женского внимания. До этого он пару раз встречался с девушками — одна даже училась на год старше, — но быстро терял к ним интерес, когда те начинали предъявлять требования на его время, свободные минуты которого он предпочитал проводить с Хьюго. Но, по какой-то необъяснимой причине, эта девушка вдалеке привлекла его внимание. В ней было что-то иное. Казалось, она витала в своих мыслях или где-то еще, отвечая лишь машинальной улыбкой и делая видимость, когда приходилось общаться с остальными сидящими по соседству девчонками. Разница была настолько незначительной, едва заметной, но как только он разглядел эти микротрещинки, отделявшие ее от остальных девушек в компании, то не смог оторвать от нее глаз. Он понял, что изучает ее, словно фигуру на картине. Она была высокой, стройной, хорошенькой — нет, красивой, — длинноногой и веселой. Свободная белая блузка висела над обычной серой школьной юбкой, расстегнутые манжеты болтались вокруг запястий. В отличие от остальных девушек на ее лице, загорелом от долгого лета, отсутствовал макияж. Волосы цвета каштанов, длинные и растрепанные, свободно струились до талии, скрывая ее ноги, когда она сидела. В состоянии покоя ее лицо носило задумчивое, немного мечтательное выражение, а широкие зеленые глаза смотрели куда-то вдаль, будто предаваясь фантазиям о другой возможной жизни. Именно этот взгляд каким-то непонятным образом и привлек Матео.