Восход памяти [litres]

За окном завывал ветер, поминутно бросая рассыпчатые хлопья на черный стол. Аким стоял перед зеркалом. Его расплывчатый нечеткий силуэт походил на тень, а он смотрел на отражение и не мог оторваться: черты лица расплывались, расфокусированный взгляд рисовал замысловатые блики, темными узорами они обволакивали плечи, руки, а точнее, те места, где полагалось им быть. Аким уже не был уверен, что то, что он видел, – отражение его собственного силуэта. Казалось, тьма создает нечто иное, замещает его, АК-47, кем-то другим, далеким, эфемерным, но непременно лучшим, и он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть наваждение, не дать развеяться миражу.

И с того зимнего вечера он проникся к зеркалам странною любовью. Где бы то ни было – в школьной раздевалке или у себя в комнате, – он, оставаясь наедине с зеркалом, выключал свет и всматривался в себя, постепенно перенаправляя взгляд в глубь зеркальной пустоты. В такие минуты он давал волю воображению, представляя, что кто-то там, за границей пустоты, в Зазеркалье, стоит и смотрит на него, и этот кто-то – единственный во всем мире близкий, единственный, кто в состоянии принять его и указать путь.

Помимо зеркал, в жизни мальчика произошли и другие изменения – ему стали сниться цветные сны. Всегда приходил один и тот же сон: белый парусник мерно покачивался на волнах средь перламутровой глади бескрайнего моря, и ласковое солнце согревало кожу. Аким не видел себя, но точно знал, что находится на этом паруснике, только был он кем-то другим, свободным от всего и вся, бесстрашным и сильным. Он доподлинно знал, что это был он, потому что ласковое солнце согревало кожу и легкий бриз освежал лицо, не хватало лишь малости – вспомнить о себе, том человеке на паруснике. Но стоило призвать на помощь память, обратиться к рассудку, как сон отступал и вместо белого парусника Аким обнаруживал белую простыню и подушку, куда он уткнулся заспанным лицом.

Разгадка тайны белого парусника стала заветной мечтой мальчика. Он постоянно жаждал вернуться в щедрый на впечатления сон, чтобы в который раз предпринять попытку вспомнить того, кто плыл на паруснике, вспомнить себя кем-то другим, но пока все попытки заканчивались неудачей: если сон и приходил, то неизменно заканчивался одним и тем же – усилия мальчика вызвать воспоминания вырывали его из сна, возвращая в ненавистную, но настоящую жизнь.