Повелитель войн [litres]

Я поднялся в дом. Там двое слуг отчаянно воевали с паутиной, орудуя двумя длинными ивовыми метлами с пучком перьев на конце. Бенедетта следила за тем, чтобы из крепости изгнали всех пауков до единого.

– У нас гости, – сообщил я ей. – Так что войну с пауками придется отложить.

– Это не война, – возразила женщина. – Я люблю пауков. Только не у себя дома. А что за гости?

– Думаю, посланцы от Этельстана.

– В таком случае мы должны принять их соответствующим образом! – Она хлопнула в ладоши и распорядилась установить скамьи. – И установите трон на помосте, – последовал ее приказ.

– Это не трон, – сказал я. – Просто чудная скамья.

– Уфф! – Этот звук Бенедетта издавала в тех случаях, когда досадовала на меня. Я усмехнулся, и это только сильнее распалило ее. – Это трон, – отрезала она. – А ты – король Беббанбурга.

– Владетель, – поправил ее я.

– Ты не в меньшей степени король, чем эта дубина Гутфрит, – женщина сделала знак, отгоняющий нечисть, – или Овейн, или кто там еще.

Это был старый спор, и я не стал его продолжать.

– Пусть девушки принесут эль, – приказал я. – И еды какой-нибудь. Желательно не тухлой.

– А ты облачишься в черное одеяние. Я дам.

Бенедетта была родом из Италии. Еще девочкой работорговцы похитили ее из дома, а потом ее продали. Она успела побывать невольницей в разных странах христианского мира, пока не оказалась в Уэссексе. Я освободил ее, и теперь она стала хозяйкой Беббанбурга, хотя и не моей женой. «Бабушка, – частенько говорила мне Бенедетта, неизменно осеняя себя при этом крестом, – запрещала мне выходить замуж. Утверждала, что это навлечет на меня проклятие! Мне по жизни хватило зла. Теперь я счастлива, и чего ради мне навлекать на себя проклятие бабушки? Она никогда не ошибалась!»

Я нехотя дал ей напялить на меня дорогое черное одеяние, но отказался надеть покрытый бронзой венец, принадлежавший моему отцу. Затем уселся на скамью и стал ожидать прихода священника. Бенедетта пристроилась рядом.

С солнечного света под пыльные своды большого беббанбургского дома вступил мой старый друг. Это был отец Ода, ныне епископ Раммесберийский, высокий и представительный в длинной черной сутане с каймой из темно-красной материи. Сопровождавшие его два западносаксонских воина покорно отдали моему слуге мечи и проследовали за Одой.

– Любой бы решил, – произнес епископ, подойдя ближе, – что видит перед собой короля!

– Так и есть, – подхватила Бенедетта.

– А тебя любой бы принял за епископа, – сказал я.

Он улыбнулся:

– Милостью Божьей, лорд Утред, я и есть епископ.

– Милостью Этельстана, – уточнил я, потом встал и поприветствовал гостя, обняв его. – Тебя стоит поздравить?

– Если хочешь. Сдается, я первый дан, ставший епископом в Инглаланде.

– Так это теперь называется?

– Это куда проще, чем представляться первым епископом-датчанином в Уэссексе, Мерсии и Восточной Англии. – Он отвесил поклон Бенедетте. – Госпожа, рад снова видеть тебя.

– И я рада встрече, милорд епископ. – Итальянка слегка поклонилась.