Система

«Всё!»

Капитан преодолел оцепенение. Он отводит взгляд от Кира и оборачивается на крик Носа.

– Серёга, чё там? – повторно орёт Нос

– Да ничё! Бесполезно его в этих чигирях искать. – Лицо капитана вдруг пропадает, и Кир слышит, как удаляется хруст его шагов.

– Надо ждать пока не рассветёт, – слышится голос Носа.

– Пока не рассветёт? Ты чё, с дуба рухнул. Если ещё хотя бы час промурыжимся, нас прямо здесь и накроют. Надо забирать этих двоих и уходить. – Кир слышит, как голос Томилова удаляется.

– Уходить без него? Да он же тебя первого сдаст! – голос Носа удаляется всё дальше.

– Сдаст, не сдаст, надо быстрее валить. Он уже в любом случае далеко. – Последняя фраза уже еле слышна.

Тишина!

Кир с облегчением выдыхает. Похоже, он временно спасён, а вместе с ним спасены и друзья. Теперь они с них пылинки будут сдувать, пока Кир не даст знать о себе.

Но пока нужно терпеть и лежать, не двигаясь, как можно дольше, пока он не убедится, что они ушли. От усталости и изнеможения его накрывает дрёма.

***

Открыв глаза, он долго не может понять, где он, потом долго, как страшный фильм в памяти прокручивает события минувшей ночи, пока не доходит до момента, когда он оказался в этой яме.

«Сколько я здесь лежу?».– Он прислушивается. Лес наполнен звенящей тишиной. Кажется, что даже муравьи и те уснули. Стало холодно, и его дыхание превращается в лёгкий дымок.

«Пора выбираться». – Он пытается пошевелиться, но не чувствует своего тела. Усилием воли, он заставляет пошевелить себя пальцами ног, потом рук. Пальцы ног оказываются более послушными, а руки лежат под телом, как инородная ватная подложка.

«Вот и приехали. Так я, похоже, и останусь здесь лежать» – Кир, почему то думает о себе как-то отстранённо, как о постороннем человеке. Кровь в перетянутых ремнями руках и ногах застыла, и он тщетно пытается разбудить своё тело, ставшее ватным.

На помощь приходит муравей, внезапно заползший ему в ухо. Он чувствует дикую боль и скрежет в перепонке, словно кто-то ковыряется ржавым гвоздём прямо в его мозгах. Он истошно орёт, не в силах сдержаться, но даже не слышит своего крика. Эта пытка оказалась самой изощрённой за эту ночь, но именно она сотворила чудо. Боль отступила так же мгновенно как и пришла, видимо муравей, не найдя в ухе Кира ничего интересного его покинул. Кир обнаруживает себя в положении сидя, причём правая нога почти вылезла из сапога. Он активно крутит ступней, чтобы окончательно вытащить её из тесной колодки. Наконец, ступня освободилась, и он, продолжая активно ею работать, вытаскивает её из голенища. Ремень, стягивающий ноги на щиколотках, ослаб и Кир, продолжая двигать ступней, освобождает ноги. Перевалившись на бок, он пытается встать, но это удается ему не с первого раза. Деревянные ноги не хотят слушаться, а связанные руки висят сзади как плети. Наконец, ему удаётся встать. Пытаясь выбраться из канавы, он теряет равновесие и снова падает назад. Боль снова крепко обнимает всё его тело. В отчаянье он кричит, орёт что есть силы, и запёкшиеся раны на разбитых губах и носу снова открываются и начинают кровоточить. Порыв отчаянья и сопровождающий его дикий крик помогают Киру в считанные секунды выбраться из ямы и подняться на холм. Он не замечает, как сосновые иголки и шишки больно ранят правую босую ногу. Теперь ему нужно только одно – освободить руки. С этой целью он и возвращается на поляну, где их инквизиторы пили водку между пытками. Здесь должны быть бутылки, а бутылки это стекло.