Из тьмы

Сойдя с последней ступени покрытой плесенью и слизью, путник шагнул на каменное плато, на котором был воздвигнут мрачный мавзолей с беззубым зевом входа, распахнутым ему навстречу.

Дима испуганный и одинокий подошел ближе и остановился в нерешительности, компанию ему составляли лишь две пары огней, блуждающие по близости во влажной темноте.

Вдруг в его голове прозвучали знакомые женские голоса, напоминающие голоса жены и матери одновременно: «Иди же к нам, ты так долго был в пути, мы не можем больше ждать!» Дима, загипнотизированный этими голосами, оставив рюкзак и фонарь, направился внутрь пирамиды.

Там он оказался в небольшой комнате в абсолютной темноте, проход из которой в основное помещение застилал сплошной поток воды, с шумом сливавшийся через отверстия в полу куда-то дальше вниз, в гулкие подземные пустоты.

Дима на ощупь двинулся вперёд, пока не ощутил холодный поток, коснувшись водопада. Вдруг две пары рук толкнули его под воду, раздели и обмыли. Закончив с этим, его повели дальше внутрь пирамиды, где обтёрли нежнейшей благоухающей тканью, а затем нанесли на тело терпко пахнущую мазь.

Вдоль стен зала, в котором проходила ритуальная процедура, скрытые темнотой, немыми свидетелями стояли мумии. Среди них были фигуры низкого и исполинского роста и не все они очертаниями напоминали людей…

Дима покорно стоял, голова его была пуста, но это не тревожило его, напротив, он был умиротворен и спокоен как младенец, который насытившись материнским молоком, дремлет на благодатной груди.

Мазь подействовала таким образом, что он перестал ощущать своё тело, оно онемело, так же, как и его душа. Руки повели его дальше к стоящей посередине помещения внушительных размеров каменной чаше.

Внутри чаши находилось пульсирующее желеобразное Нечто, которое в возбуждении задрожало, как только два жилистых существа высокого роста, сквозь сросшиеся веки которых бирюзой светились глаза, привели Диму в этот жуткий зал.

Чем ближе его подводили к чаше, тем нетерпеливее становилась дрожь заполнявшего её Нечто. Дима был поднят сильными руками гигантов и аккуратно погружен лицом вниз в удовлетворенно и жадно захлюпавшее желе.

Тело несчастного медленно погрузилось, и он каждой клеточкой кожи ощущал щекотные покалывания, которые быстро усиливались и, в конце концов, всё его существо было пронизано настойчивым нестерпимым зудом. Зуд заполнил всё, и на краю безумия, его сознание оборвалось.

Мир исчез, втянувшись в самого себя, не оставив ни формы, ни цвета, ни звуков – ничего. Быть может, время ещё существовало, но не было гвоздя и стены, на которую можно было бы повесить часы…