Двуликий паук

Наши взгляды встретились. Я смотрела на него с вызовом, а его лицо раскололось надвое. На одной половине застыло удивление: бровь выгнулась дугой, глаз широко распахнулся и тик передергивал щеку. С другой половины на меня уставился паук, безжалостный убийца: бровь опущена, прищурен глаз и губы скривились в злобной улыбке.

− Я все о тебе узнаю, − сказала я с угрозой. − Не сегодня, так завтра.

Он ничего не ответил, так был ошарашен услышанным, и не побежал следом, когда я вышла из подъезда. Теперь у него прибавилось дел. Наверняка от моих действий число жертв двуликого паука только возрастет. Умрет его бывшая, вместе с ней – мой старый знакомый, а я стану следующей. Но я верила, что даже если этой ночью снова прольется моя кровь, я вернусь и воплощу в жизнь угрозу, брошенную в лицо убийцы.

На прощальной вечеринке с друзьями все шло по старому сценарию. Те же шутки, те же разговоры. Не забыли обсудить и какого-то лихача, намедни сбившего пешехода и скрывшегося с места преступления. Когда мы стали говорить о подобных скучных вещах? Словно больше не существовало других тем, кроме как пересказывать друг другу газетные новости.

Я умерла в положенный час. Все у тех же домов. Сопротивлялась совсем немного. Поводила двуликого паука по лабиринту прогнивших коридоров и, выловив удобный момент, рванула к машине, которая все ночи преследовала меня с выключенными фарами. Это и правда был фургон, весь перепачканный сырым грунтом. Я сразу бросилась к капоту и протерла рукавом грязные номера. Три буквы и три цифры – пин-код от смерти, который надо выжечь в памяти. За спиной послышались торопливые шаги двуликого паука. Он в считанные секунды оказался рядом, ударив меня тупым предметом по голове. Я безвольно уперлась носом в радиаторную решетку и последним вздохом втянула в легкие запах машинного масла.

Так пахло у отца в гараже, где я провела половину детства. Он часто брал меня с собой, когда у него возникали там дела. Ему нужна была компания, а мне нравилось возиться с инструментами, греметь банками со скобяными изделиями, вдыхать запахи бензина и масла.

− Видел вчера твоего этого на дороге. Грязно водит, дерганный какой-то. С тобой пусть не смеет так ездить.

Отец говорил со мной, лежа под автомобилем, разбираясь с ходовой частью. Я слушала, потирая шишку на затылке.

− Не волнуйся, − зачем-то успокаиваю его, поглядывая из железной двери гаража на чужеродный пейзаж: вместо привычного ряда соседних гаражей, я видела прогнившие заброшки. − Он носится со мной, как курица с яйцом.

− Пусть носится, а то я ему голову оторву.

− Не сомневаюсь.

Провожу с отцом последние полчаса, помогая с ремонтом. Подаю инструменты, предаваясь теплым моментам из прошлого, а внутри меня разливается равнодушие ко всему. Я ведь все равно умру. Рано или поздно коллекция воспоминаний истощится, и когда не за что будет цепляться – начнется мое забвение.