Лобановский

Олег Базилевич назвал первым крупным достижением Лобановского то, что Валерий — один из немногих мальчишек послевоенной поры, который вышел из интеллигентной семьи и сумел в совершенстве освоить футбольные премудрости. Случай в социальной иерархии того времени редчайший. Базилевич, впрочем, и сам — такой «случай».

Брат Женя вспоминал, что первой футбольной площадкой Валерия был пустырь, располагавшийся сразу за домом, в котором они жили. Мяч гоняли и в Голосеевском лесу, у прудов, — на поляне между сосновыми рощами. Там же, на полянке Голосеевского леса, Валера почти ежедневно делал утреннюю зарядку, основательную, с пробежкой. После коллективных баталий (иногда его звали играть старшие ребята) Валера отправлялся в свой двор и отрабатывал удар, изо всех сил лупя мячом по деревянному забору, за которым жил сосед. Тот возмущался грохотом, особенно по вечерам. А удары у Валерия были такие, что порой выламывались доски. Александра Максимовна сердилась, Василий Михайлович посмеивался, а Женя привычно брал молоток и гвозди и чинил забор. Спустя годы Женя говорил, что уже тогда младшего брата «отличали редкостное упорство, целеустремлённость, сосредоточенность и организованность», помогавшая ему не терять и минуты даром. Футбол, учёба, книги... В любом, в зависимости от времени суток, порядке.

Воля и упорство — от родителей. В семье Лобановского из поколения в поколение рассказывают историю (Александра Максимовна — внучке Свете, Света — своим детям, внукам Валерия Васильевича Ксении и Богдану) из детства Валерия. Когда гитлеровцы захватили Киев, Александра Максимовна с детьми и мужем успела спрятаться в селе Рославичи примерно в 20 километрах к югу от столицы. (Василия Михайловича поначалу забрали в армию, но сразу демобилизовали из-за серьёзных проблем с сердцем.) Их приютила какая-то полуслепая женщина. Женя с саночками ходил по окрестным сёлам, меняя то, что они сумели захватить из Киева — посуду, одежду, книги, — на продукты. Ходил, пока было, что менять. Приютившая Лобановских женщина всегда старалась дать маленькому Валерочке молочка, как только предоставлялась такая возможность. Ему и своей внучке. Внучке иной раз не хватало, и невестка этой доброй женщины, мама девочки, обижалась на свекровь: «Вот, ты даёшь чужому мальчику, а своей кровинушке не хватает...» — «Так он же совсем маленький», — со слезами на глазах отвечала свекровь и гладила Валерочку по светленькой головке.