Русские народные песни
- Автор: песни Коллектив авторов -- Поэзия,
- Год: 1957
- Язык: русский
- Год: Государственное издательство художественной литературы
- Жанр: Народные песни
Электронная книга - «Русские народные песни». Краткое содержание книги:
Сборник имеет шесть основных разделов. Все они составлены в целом на основе историко-хронологического принципа, который, однако, применяется внутри каждого из них по-разному. В первый и второй разделы включены так называемые крестьянские традиционные песни, происхождение которых относится к эпохе феодализма. Основная масса песен первого раздела («Народные песни на социально-исторические темы») состоит из народных лирических песен с ярко выраженной социальной тематикой: так называемых «разбойничьих», тюремных, антикрепостнических (в том числе антипоповских), бурлацких, ямщицких и солдатских. В этом же разделе помещено и несколько исторических песен. Второй раздел («Народные бытовые песни») состоит из традиционных песен, расположенных по общепринятой классификации: любовные, семейные, хороводные и игровые, плясовые и шуточные. Внутри каждого из этих разделов материал расположен преимущественно по темам. Во всех последующих разделах соблюдается хронологический принцип с учетом тематики песен. В третьем разделе («Народные песни литературного происхождения») помещены стихотворения русских поэтов конца XVIII, XIX и начала XX века, которые стали популярными народными песнями. В четвертый раздел («Новые народные песни конца XIX-начала XX века») входят анонимные песни: городские «романсы», песни на современные социальные темы и т. д., близкие по стилю к современной им книжной поэзии. В пятый раздел («Революционные и рабочие песни») включены революционные песни, созданные на всех этапах русского освободительного движения, главным образом, самими участниками революционной борьбы, и рабочие песни. В шестой раздел («Советские песни») входят наиболее популярные советские песни народного и литературного происхождения. Материалом для данного сборника служили различные печатные песенные сборники собирателей народных песен конца XVIII, XIX и XX вв., а также некоторое количество рукописных записей песен.
Поскольку собиратели песен исходили из различных принципов записи, оказалось необходимым, в целях придания сборнику определенного языкового единства, отказаться от сохранения особенностей местных говоров и фонетической транскрипции.
Все источники песенных текстов указаны в примечаниях.
Спаянность Степана Разина с народом нашла прекрасное поэтическое отражение в песнях, где перед неминучей смертью он просит похоронить его «между трех дорог», для того чтобы, проходя по ним, народ вспоминал о своем славном атамане. Замечательны и песни разинцев, которые, укрываясь после смерти Разина в лесах, продолжают его дело, гордо заявляя:
Крестьянское восстание под руководством Пугачева стало также важной темой народных исторических песен. В них Пугачев, как и Разин, оказывается вождем «голытьбы» («Голытьба тут догадалася, к Емельяну собиралася»), смелым защитником народных интересов перед графом Паниным во время допросов и т. д. Народная любовь к Пугачеву особенно проявилась в ряде песен-плачей о нем, сложенных после его поимки, в которых гибель Пугачева обычно поэтически сравнивается с закатом «красного солнышка».
Замечательными образцами народных исторических песен были и песни об Отечественной войне 1812 года, в которых яркое отражение нашли как патриотические народные чувства, так и чувства безмерной ненависти к врагу. Полный национальной гордости, народ изображал в таких песнях Кутузова как организатора всех русских сил для решительного отпора французам. В то время как Александр I и его придворные «испужались и разбежались», получив угрожающее письмо Наполеона, Кутузов собирает русскую армию как ее подлинный и славный «командир». Обобщая все военные события этого времени, песни обычно изображали их как битву за «каменну Москву». Эта битва приносит победу народу, подлинному герою этой войны. Олицетворением народного героизма данной эпохи в песнях часто был и образ «казака Платова», смелость которого доходила до того, что он, даже «у француза в гостях был», одурачив самого Наполеона.
Исторические песни сатирически запечатлели образ Аракчеева, который «всю Россию разорил, всю армию заморил», и своеобразно отозвались на восстание декабристов, мало понятное народу, а потому изображаемое как спор между Николаем I и «заговорщиками» из сената, которые думают, «кому из них государем быть».
Социальные явления находили свое многообразное отражение и в других песнях, в которых, в отличие от песен исторических, уже не было имен подлинных исторических лиц. Так, в XVII–XVIII веках в прямой связи с крестьянскими восстаниями, массовым бегством крепостных из усадеб помещиков, из царских войск в народе возникают так называемые «разбойничьи» и тюремные песни, идейной сущностью которых была вековая мечта народа о его социальной «воле». Герои разбойничьих песен — смелые и удалые «добрые молодцы» — выступают в них против власти бояр, царских воевод и самого царя. Эта борьба обычно изображалась народом в ее наиболее острые драматические моменты, что с особенной силой подчеркивало стойкость и мужество народных героев. Замечательным образцом таких «разбойничьих» песен является песня «Не шуми, мати, зеленая дубровушка», в которой смелый разбойник гордо отказывается выдать царю своих товарищей, за что царь «жалует» его «среди поля хоромами высокими, что двумя ли столбами с перекладиной». Высоко оценив эту песню, Пушкин включил ее в свои романы «Дубровский» и «Капитанская дочка». В последнем, вложенная в уста пугачевцев, она стала замечательной художественной характеристикой их любви к свободе, ради которой они шли на самую смерть.
Та же идейная настроенность характерна и для старинных тюремных песен, содержание которых как бы прямо продолжает «разбойничьи» песни. Их героем является тот же вольный и удалой молодец, народный мститель, но уже находящийся за крепкими тюремными решетками. Страстное стремление на волю, мечты о ней и поиски путей к освобождению и составляли обычное содержание тюремных песен. Художественное выражение в них тоски узника по воле имело обычно устойчивые традиционные черты. Жизнь его в заключении нередко сопоставляется с долей «сокола в клеточке», а воспоминания о воле сравниваются с его горькой участью в настоящем: