Избранник

Я перешагнул через нижнюю фанерную часть стены и оказался в соседней комнате. На полу лежали двое воинов, и два больших темных пятна расплывались под ними. Я понял, что это кровь.

— Быстрее, молодой господин. Пока не опомнились остальные.

— Сейчас, только возьму меч, — и я вытянул клинок из-за пояса у одного из мертвецов.

Мы выбежали из дома, и Гань потянул меня вверх в горы.

Стало холодно. Близился рассвет, а мы все шли и шли, продираясь через лес. Я стиснул зубы и молчал.

Взошло солнце, миновал полдень, а Гань так и не сказал ни слова. Только к вечеру, когда я уже падал с ног, мы наконец остановились и мой спаситель решился разжечь костер. Нарыл каких-то корешков рядом на склоне и положил запекать в угли. Сел у костра и только тогда спросил:

— Ну, что ты натворил?

У меня было время придумать ответ.

— Я влюбился в наложницу Императора, и мы решили бежать. Но на нас донесли.

— Эх, молодость! Когда успел-то? Ты же сидел за свитками!

— Любовь — это, как взмах крыльев бабочки.

Гань поморщился.

— Угу, быстро. Другой девицы не нашел?

Я вздохнул.

— Не больно-то это соответствует сыновней почтительности.

Выпороть бы тебя! Жаль не мне решать — господину. Экзамен завалил?

— Сдал. Стихотворение признали лучшим.

Ну, не удержался от хвастовства.

— И теперь все кобыле в задницу?

«Пилишь — пили,» — думал я. Отец бы тоже пилил. Но я не могу сказать тебе правду. Тогда ты не будешь ругать, не за что. Ты поднимешься на ноги, отойдешь на три шага и сделаешь три земных поклона. А потом возьмешь меня за ручку и отведешь обратно. Ведь так? Одно дело освободить нашкодившего мальчишку и совсем другое — лишить умирающего государя его шэньди. Это прямая измена. Преданность Императору превыше преданности господину, и ты об этом знаешь. Ты слишком честен, Гань, чтобы поступить иначе.

— И куда бежать собираешься? В Когуре, в Пекче, или, может быть, в Царство Ямато?

— Хоть в Индию! Хоть в Страну Кратос! Лишь бы подальше.

— Хм… — Гань выкатил из костра запеченный корень. Дал мне. — В Страну Кратос — это интересная мысль.

Утром ни свет, ни заря Гань разбудил меня.

— Поднимайся, молодой господин. За нами погоня.

Я не слышал никакой погони, но поднялся на ноги и отряхнул одежду. Мне нечасто приходилось спать на голой земле, но выдержав государственный экзамен, я полагал, что выдержу все. Здесь прохладно, зато горный воздух, а не духота кельи экзаменующегося, впрочем, не исключающая холода.

— В горы, Мэй, вверх! Как они нас нашли?

Утренний ветер донес людские голоса и конский топот. Пока далеко внизу.

Мы миновали перевал и начали спускаться. Вдруг Гань остановился. Прислушался и резко повернул вправо. Мы снова карабкались вверх.

Солнце высоко поднялось над горизонтом и играло на пожелтевших листьях и блеклой траве. Стало теплее.

Гань Хао вынул меч и пошел медленнее. Выразительно посмотрел на меня. Я тоже достал клинок.

— Осторожно, Мэй, — прошептал он. — Будь начеку.