Под знаком Меркурия [CИ]

— Ну-с молодой человек, залежались Вы. Давайте-ка попробуем подняться. Милочка, помогите нам.

Так, поддерживаемый с двух сторон Марфой и доктором, я сделал первый шаг. Ноги будто чужие, с усилием начал переставлять сначала одну, потом другую ногу. И так несколько раз от стены до стены. Ноги начали предательски дрожать.

— Всё, на сегодня хватит. Завтра, дорогуша продолжайте с Николаем Васильевичем (ага, батюшку звали Василий) заниматься, как сегодня.

С того дня я начал вставать, а это было чрезвычайно важно для меня. Что бы самостоятельно исполнять свои интимные потребности в ночную вазу. Через три дня я уже прогуливался с Марфой по дому, пока только по второму этажу. Домина приличный, на втором этаже было четыре спальни, кабинет и небольшой холл с диванчиком. Вот он и был моей целью. Пол часа шоркания по этажу и приземление на диван. Дети составляли мне компанию, развлекали меня — это они так думали. А я внимательно выслушивал их, одобрительно кивал, а вечером анализировал всё сказанное. С тётушкой встречался реже, обычно она приходила с утра, вместе с Марфой. И пока та меня кормила, Мария Александровна рассказывала, как она видет моё будущее. При этом жалостливо посматривала на меня, явно переживала за племянника. Мне кажется, она была очень дружна с матушкой. Именно от неё я узнал много нового о моей семье, родителях. Слушать её было интересно, натуральная блондинка, лицо усыпаное веснушками (теперь понятно в кого Петенька пошёл) живо рассказывала про нашу семью. Периодически всплёскивала руками, когда увлекалась подробностями. Звать меня оказывается Басов Николай Васильевич. Папенька, Василий Андреевич Басов, отставной поручик лейб-гренадёрского полка, был серьёзно ранен в битве при Лубино в 1812 году. Вернувшись домой, батюшка пустился во все тяжкие. Вместо того, что бы наладить и так уже пошатнувшиеся благосостояние семьи, он начал пить, поигрывать в карты. В результате, наша фамильная усадьба в селе Никольское была перепродана богатому соседу. И это бы полбеды. Но вместе с усадьбой ушло и само село, весьма богатое по тем временам, приносило неплохой доход от деревораспиловочного цеха и рыбной ловли. Более трёхсот душ крестьян проживало в том сельце.

И только преждевременная кончина предка не дала пойти нам с матушкой по миру. В результате у нас осталась старая усадьба в деревне Селезнёво, аж в двадцать дворов и восемьдесят душ крепостных, еле сводящих концы с концами. И то, только благодаря супругу моей тётушки, купцу второй гильдии Курлину Георгию Ивановичу, который выкупил у банка заложенную деревеньку, мы с матушкой смогли как-то существовать. Я окончил местную гимназию и реальное уездное училище. Вот что я смог почерпунуть из нескольких встречь с тётушкой.

Через неделю я с помощью верной сиделки довольно шустро передвигался по дому семьи Курлиных. По утрам, пока детвора ещё спит, после плотного завтрака я читал местную проессу. Вначали сильно мешали лишние буквы типа Ъ и других. Постепенно привык и не замечал. В первую очередь меня интерисовало время в каторое я попал. Свежая газета была датированна 13 февраля 1828 года. Третий год уже на российском троне младший брат Александра I — Николай I. Живём мы сейчас в уездном городе Кинешма Костромской губернии. Хозяин семьи — Георгий Иванович Курлин в данное время отсутствовал, уехал по делам в губернский центр. Всем заправляла тётушка. Кроме двух детей в доме была куча дворни, перед глазами мелькали какие-то тётки, из мужчин в дом заходил только дворник и по совместительству истопник Прокоп. Ну да, две серьёзные русские печи, обогревавшие каменную домину, надо было протапливать, чем и занимался сей индивид. Одна из печек было обложена израсцовой плиткой и смотрелась обалденно. Дворня меня не признавала, когда я проходил мимо кухни, две дородные женщины только окидывали меня взглядом и продолжали точить лясы. Зато Марфа, уловив моё недоумение, командным голосом быстро построила их. Видимо её должность было повыше.