Одна к печали [litres][One for Sorrow]

– Итак, ты моя новая соседка, – говорит она.

– У тебя потрясающие способности к дедукции, – отвечаю своим самым высокомерным тоном. – Я Айви.

Она хмурится, ковыряя кончик розового наманикюренного ногтя. Отворачиваюсь от нее, изображая интерес к содержимому своей сумки, но чувствую укол сожаления. Это не ее вина, что я в таком ужасном настроении. Ну, окей, отчасти ее. Но она об этом не знает.

Я мечтала об этом годе с первой своей ночи в Иллюмен Холле: пялясь в потолок, слушая, как другие девчонки ворочаются и храпят в общей комнате, – когда наконец-то, наконец-то, я получу свою собственную комнату. Я перекраивала себя, сглаживая углы, и работала над своим поведением так, чтобы стать единственным учеником младшего класса шестой ступени [2] в Гелиосе, который заслужит привилегию иметь собственную комнату. Когда в конце прошлого семестра это подтвердилось, мне не нужно было никаких других наград.

Потому что Иллюмен Холл – мой дом. В гораздо большей степени, чем крошечная квартирка моей мамы. И наконец пришло время, когда мне не нужно было делить этот дом ни с кем другим, у меня должно было появиться свое собственное пространство – старая комната Лолы. Я всегда завидовала ей и надеялась, что после ее смерти эта комната поможет мне почувствовать себя ближе к ней.

Пока миссис Эббот не попросила меня разделить это пространство с Одри Вагнер. Американкой.

На самом деле это была не просьба, а требование, и если миссис Эббот что-то требует, вы не возражаете.

– Ты давно тут учишься? – спрашивает она мне в спину. Я громко выдыхаю через нос и продолжаю опустошать сумку. Когда я не отвечаю, она снова заговаривает. «Хм, эта девица не понимает намеков?»

– Не знаю, как вообще можно жить в таком месте. Такое чувство, будто ты в гребаном музее. – Ее акцент действует мне на нервы, но я достаточно заинтересована, чтобы снова обернуться к ней.

Она улыбается так широко, что я вижу каждый зуб у нее во рту. Зубы у нее очень ровные и белые едва не до слепящего блеска. Я немного завидую. Ее глаза того голубого оттенка, который наводит на мысли о фарфоровых куклах, и хотя ее волосы распущены и намокли от дождя, они остаются пышными, ложась небрежными легкими локонами, и непринужденно напоминают о стиле бохо.

Она кажется такой невинной и откровенной. Это и есть то самое южное очарование? Я перестраиваюсь. Я не обязана дружить с этой девушкой, но история Иллюмен Холла – одна из любимых моих тем, и я не могу устоять.

– Эта часть здания на самом деле довольно новая… думаю, викторианская.

Она роняет челюсть.

– Это что, ей сто лет?

Я закатываю глаза.

– Хочешь чего-то реально старого? У нас тут есть здание, построенное в тысяча четыреста восемьдесят седьмом.

– Воу. У нас есть несколько зданий девятнадцатого века в Саванне… это город, откуда я родом… и они считаются охренительно старыми.