Темное время души [litres]

– Дурдом какой-то, а не детсад… – пробурчала Леся, нажимая на кнопку отбоя. Вечно чего-нибудь придумают. То бантики в горошек, то непременно белые носочки, теперь вот чешки им подавай… Мало, что ли, мы им денег за все платим? Как в прорву какую-то платим, честное слово…

Денег за этот коммерческий садик и правда платили много. А главное, как считала Леся, ни за что совсем! Садик как садик, черной икрой с ананасами не кормят… Но раз Лешику в голову запало, что его любимица-красавица доченька должна ходить в самый лучший детский сад – то уже все. Лучше и не спорить. Да и как она будет спорить? На то свои причины есть…

Вернее, причина. Как говорит подруга Танька – пожизненный косяк. То есть для нее, для Леси, пожизненный… Наверное, Танька права с этим ее сермяжным определением. И Лешик прав. И все кругом правы, и никому дела нет, почему она поступила так, а не иначе. Да она и не собиралась оправдываться, еще чего! Перед Танькой ей оправдываться, что ли? Ладно еще перед Лешиком… Перед ним она и в самом деле должна оправдываться, потому как Лешик – ее муж. И отец ее детям. Да, детям… И сыну Коле отец, и дочери Лизочке. И он вовсе не виноват, что она так судьбу их сына решила.

Да что там говорить – не виноват! Он до сих пор ей простить не может, что их сына Коленьку ее мама воспитывает! Но он хоть молчит… Сердится, но молчит. А Танька, которую вообще никто не просит лезть в их семейную жизнь, может себе позволить обидные высказывания:

– Ты, Леська, та самая мать-кукушка и есть – как подкинула в девках сыночка своей матери, так и растет он у тебя двенадцать лет кукушонком! Вот не понимаю тебя, хоть убей…

– Что значит – в девках, Тань? Вообще-то я замужем за Лешиком была!

– Ой, да помню я, как все это было, мне-то не рассказывай! Своими глазами видела! И как замуж ты выходила, и как беременная ходила… А потом подкинула дитя матери и дальше учиться стала! Что я, не помню? Все помню. И никогда понять не могла…

– А тебе и не надо понимать, тебя об этом никто не просит, Тань! Сначала своих роди, потом за чужими подглядывай! Так честнее будет!

– Ну зачем ты так, Лесь? Ты ж мне не чужая… Ты же знаешь, как я вас всех люблю – и тебя, и Лешика, и Лизочку… Да вы мне роднее родных, сама ведь знаешь!

И ведь врет все, зараза! Врет и не краснеет. Потому что на самом деле вовсе не любит. Завидует – да. Но не любит. Да и не подруга она ей по большому счету, а так… Просто к дому прибилась еще с тех пор, как они с Лешиком поженились, теперь метлой ее не прогонишь. И всегда умеет нужной оказаться в трудный момент, всегда готова на любую помощь. И советы эти ее бесконечные… Порой так далеко она с этими советами заходит, что очень хочется нахамить – не лезь не в свое дело, Танька! Без тебя разберусь!

Хотя для всех она считается подругой, конечно. И пусть считается, кто ж спорит. У каждой уважающей себя женщины должна быть близкая подруга, так правилами социального поведения положено. Если, мол, нет у тебя подруги, то это значит, с тобой что-то не так. Социум, он такой, всегда горазд на тебя всякие подозрительные ярлыки наклеить. Не объяснять же всем и каждому, что в подоплеке Танькиной к ней привязанности всего лишь ее величество зависть прячется?