Академия Дальстад. Убойный спецкурс

— Ну что, девчонки, айда выпьем за знакомство? Тут рядом есть такое заведение! — с этими словами зельевар-соблазнитель попытался разом обнять нас обеих. Я молча стряхнула его руку с плеч, а Энни мигом сотворила шар из огня размером с теннисный мячик и поднесла его к приоткрытым губам нахала.

— Ещё раз тронешь меня без разрешения — почувствуешь себя огнедышащей тварью. А выжженное нутро залечишь, минимум, через неделю.

— Всё понял, — тут же капитулировал Максвелл и безропотно поднял вверх руки за неимением белого флага.

В сопровождении новой подруги я медленно брела в учительское крыло, любуясь интерьером величественного здания. Мраморные полы, начищенные до блеска так, что я без труда видела в них своё отражение, окна от пола до потолка с витражами, изображающими самые памятные моменты в истории Академии Дальстад. На гладких стенах светло-серого цвета висели портреты выдающихся педагогов главного учебного заведения на материке. Цветы в вазах и кашпо, комнатные кустарники в больших напольных горшках…

— Вся эта красота находится лишь в учительском крыле, — заметив мой заинтересованный взгляд, пояснила Энни. — Представь что будет, если оставить в основном здании все портреты, цветы и прочие украшения на радость адептам?

— Догадываюсь, — хмыкнула я, стараясь сдержать улыбку.

— Боюсь, что нет, — повеселела Гаубе. — Портрет основателя Академии, тот, что висит при входе в учительский кабинет, раньше висел в общем холле. И каждое утро весь преподавательский состав разгадывал одну и ту же загадку: «Чьих это рук дело?» И объём на усах ему дорисовывали, из-за чего он был похож на высокопарного моржа, и малевали под глазом синяк, один раз даже пририсовали женские груди! Мне папа рассказывал. А в цветочные горшки выливали тайком сваренные неудавшиеся зелья. Вот тут не угадаешь: то ли набросится на тебя герань, если ты ночью пойдёшь в туалет, то ли земля превратится в твёрдый камень и рухнет тебе на макушку. И таких историй здесь сотни!

Болтая о прелестях академической жизни, мы поднялись на жилой этаж, где располагались комнаты преподавателей и поздоровались с заведующей и кастеляншей в одном лице — маленькой улыбчивой старушкой, которая просила называть её только по имени — Альда.

Я остановилась у дверей наших комнат, что располагались друг напротив друга, и, не удержавшись, спросила Энни:

— Как думаешь, этот скользкий тритон де Ареон тоже будет жить на территории академии или мы получим хотя бы немного свободы во внерабочее время?

— Зачем ему прозябать среди недостойных особ с сомнительной репутацией? У него же собственное поместье в самом престижном районе столицы! — с издевкой в голосе ответила Энни, вспомнив, как хвалился перед нами Кристиан в купе поезда, следовавшего в Дальстад.

Позади нас раздалось громкое покашливание, и мы с Энни вздрогнули от неожиданности, как по команде. Предчувствуя очередной вызывающий спич, призванный подчеркнуть разницу в нашем социальном положении и воспитании, я закатила глаза и медленно обернулась. Энни с вымученным выражением лица последовала моему примеру.