Абсолютное кормило [The Ultimate Helm]

Затем «Спеллджаммер» запел. Он снова пел «киндори», каменным созерцателям, погруженным в себя в изгнании вдоль пояса астероидов «Кальтассана», великим мечтателям, медленно бредущим через бесконечное море, которое было космической пустотой; он взывал ко всем, кто слушал бы сердцем и мечтал под его песню чуда. Высокие тона его песен отражались от сфер, воссоздавая его долгие путешествия по вселенной. Планета «Кач» представляла собой строку, каждая сфера — строфу. Солнца рождались и умирали в течение одного предложения, и последние тоскливые ноты песни растянулись эхом в пустоте, где, возможно, даже претендент услышал бы и, возможно, понял бы и почувствовал немного печали «Спеллджаммера» и безграничную радость при его приближении.

От свершения их долгожданной судьбы.

Ибо «Спеллджаммер» знал, что с приближением претендента, с изменениями, требующими завершения во всем его массивном теле, это путешествие станет его последним.

Он взглянул на надгробие, которое представляло собой черную разбитую сферу, и закричал в последний раз, на вопрос, на который ответило только молчание давно умерших, и «Спеллджаммер» медленно накренился к приближающемуся кораблю-наутилоиду. Этот человек зашел так далеко, но ему предстояло пройти последнее испытание, прежде чем великий корабль позволит ему встать у руля и повести его в неизвестное будущее.

Их судьбы лежали здесь, навеки переплетенные, там, где родился «Спеллджаммер», где погибли миллионы. Время пришло. Циклы жизни возвращались сами собой, сходились силы, размывая реальность между прошлым и настоящим и превращая, возможно, насилие в жизнь.

Песня жизни этого человека была сильной и пела в его костях. «Спеллджаммер» ответил своей собственной песней, и он знал, что их песни скоро должны быть спеты вместе, навсегда.

Ради жизни.

— Ты достоин? — пропел он.

И он помчался к претенденту.

Теперь начнется последнее испытание.