Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве
- Автор: Джейвин Линда
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20978-7
- Переводчик: Оксана Постникова
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве». Краткое содержание книги:
«Столкнувшись с необходимостью выбирать между ключевыми фигурами, экономическими и социальными процессами, военной историей, эстетическими и интеллектуальными течениями, я выбираю… всё. Я выделяю темы, события и личностей, которые, как мне кажется, проливают свет на суть своего времени, на развитие китайской цивилизации и государственности. Я не упоминаю всех многочисленных императоров, мятежников, мыслителей, художников, чудаков, изобретателей, политиков и поэтов. Я познакомлю вас с некоторыми из самых интересных и влиятельных людей и, насколько это возможно в такой небольшой книге, позволю им самим рассказать о себе. Я приведу цитаты из работ древних историков, современных политиков, поэтов и сатириков. Китай очень многообразен, и это сложное многообразие – часть его величия». (Линда Джейвин)
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Конфуций также применял принцип уточнения имен, чтобы показать, кто имеет привилегию говорить. Я начала изучать язык и историю Китая больше 40 лет назад, и я много путешествовала по материковому Китаю, Тайваню и Гонконгу. Хоть я и не китаянка, меня вдохновляют слова историка Лю Сюя (887–947), который извлек урок историописания из игры в шахматы: «Те, кто участвует в игре, видят менее ясно, чем те, кто наблюдает за ней со стороны».
Многие исторические события Китая и их участники полны противоречий. Конфуций поощрял умеренность во всем и строгую социальную иерархию. Обеспечили ли его идеи стабильность и целостность китайской цивилизации или же они удерживали Китай от движения по пути прогресса? Китайские мыслители горячо спорят об идеях Конфуция на протяжении тысячелетий. Я постараюсь честно изобразить или, по крайней мере, отметить существование разнообразных точек зрения на этот и на другие вопросы. Некоторым читателям это может показаться обличительным или неудобным с политической точки зрения. Но я буду верна исторической правде – настолько, насколько хорошо ее понимаю.
Для транскрипции китайских слов и имен собственных в этой книге я использую пиньинь – официальную систему романизации, за исключением тех случаев, когда принятое раньше написание будет понятнее читателю: Confucius вместо Kǒngzǐ, Sun Yat-sen вместо Sūn Zhōngshān, Chiang Kai-shek вместо Jiǎng Jièshí, the Yangtze and Yellow Rivers вместо Chángjiāng и Huáng Hé, и I Ching для древней книги гаданий Yì Jīng. Китайский – тоновый язык, и модуляции тона, с которым произносятся слова, неразрывно связаны с их значением. Используя пиньинь, я добавляю диакритические ударения, чтобы обозначить четыре тона путунхуа при первом упоминании слова, а также в алфавитном указателе, где вы также найдете китайские иероглифы, обозначающие отдельные имена. Пиньинь – довольно понятный гид по произношению для носителей европейских языков, за исключением нескольких особенностей: Х (как в Xi Jinping) произносится как sh в слове she; С (как в Cáo Cāo) произносится как ts в слове its; Q (как в Qin dynasty) произносится как ch в слове cheese; Zh (как в Zhōu Ēnlái) произносится как j, но язык выгибается почти к нёбу; а Z (как в Zūnyì) похоже на ds в слове adds[6].
Когда КПК пришла к власти в 1949 году, меньше четверти населения умели читать и писать. Для популяризации грамотности были упрощены многие из 10 000 наиболее распространенных иероглифов, включая 2000–3000 тех, что необходимы для основ грамоты. В книге я использую традиционные сложные иероглифы, пока речь идет о событиях до 1949 года, после чего перехожу на упрощенные, кроме тех случаев, когда речь идет о Тайване и Гонконге, где до сих пор используются сложные формы.
Форма диакритических знаков приблизительно соответствует тону в путунхуа – высокий и ровный первый тон, поднимающийся второй и т. д.
Китайские фамилии ставятся перед именами. Ай – это фамилия художника Ай Вэйвэя, а Сыма – фамилия древнего историка Сыма Цяня. Ученые, писатели и императоры обычно получали несколько имен и титулов на протяжении жизни. Во избежание путаницы я стараюсь называть императоров по девизам их правления[7] (император Цяньлун), наложниц императора – словом «госпожа», а писателей – их псевдонимами.
«Китай» и «китайский» в книге преимущественно относятся к Китаю в историческом и культурном смысле: к примеру, Китай времен династии Тан или китайская каллиграфия. Сокращение КНР я использую только в отношении Китайской Народной Республики, а «материковой» называю ту часть китайского мира, которой КПК правила напрямую с 1949 года. «Гонконг» подразумевает территорию, включающую в себя остров Гонконг, Коулун (Цзюлун) и Новые Территории, формально известные как специальный административный регион КНР. «Тайвань» означает географическое и политическое образование, которое официально именует себя Китайской республикой и которое КПК настойчиво призывает именовать китайской провинцией Тайвань.
Еще кое-что: «Великие стены» и «Шелковые пути» – это не опечатки. Великие стены – это серия прерывающихся и иногда параллельных друг другу укреплений, построенных в разные исторические периоды. Подобным же образом в древности существовало несколько торговых путей для перевозки шелка и других товаров, включая и тот, что известен как Чайный путь, который начинается на юго-западе Китая, где впервые начали выращивать чай.
6
Для русского издания китайские слова транскрибированы в системе Палладия (без тонов).
7
Монарх мог менять девиз правления или вовсе не иметь его. В таких случаях приводится то имя, под которым правитель наиболее известен.