Украина — не Россия

Для московских визитеров 1991 года подобный уровень дипломатии был недосягаемым высшим пилотажем. Среди них не было, как минимум, Терещенко (худо-бедно, киевлянина). Так и не втолковав непонятливым украинцам, что те сроду не подвергались в России дискриминации, а в каких-то сферах даже доминировали, так и не соблазнив их столичными постами, но все же как-то сняв напряженность, Руцкой со товарищи скромно удалились. Заявление ельцинского пресс-секретаря было дезавуировано, а истинная позиция Ельцина на тот момент осталась неясной. В дальнейшем он показал себя государственным деятелем, уважающим нашу страну и ее независимость.

Конечно, изменить что-либо ни российская делегация, ни кто угодно другой были не в силах. И все же, окажись наши гости искушенными переговорщиками, хорошо подкованными в украинских делах, кто знает: не втянули ли бы они Верховный Совет Украины, состоявший из таких же, по сути, советских людей, как и они сами, в какие-то мелкие ненужные сделки и временные уступки? Но все домашние заготовки приезжих, все их хитрости были именно такими, каких следовало ждать от людей, чье понимание национального застыло на самоуверенном советском уровне. Применительно к Украине этот уровень обычно определяется двумя фразами: «Киев — мать городов русских», «Древняя Русь — общая колыбель трех восточнославянских народов» и одним подразумеваемым выводом: «Вы — это мы, а мы — это вы». То есть, вас — нет Со всей вашей якобы отдельной историей и ментальностью. Причем люди, которые так думают, не видят в этом ничего для нас оскорбительного, скорее, наоборот — они, по их мнению, оказывают нам большую услугу, поднимают нас до себя. У них и в мыслях нет нас обижать, они уверены, что раскрывают родственные объятия!