Идиот или гений? Как работает и на что способен искусственный интеллект
- Автор: Митчелл Мелани
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: АСТ: CORPUS
- ISBN: 978-5-17-127256-2
- Переводчик: Заур Аязович Мамедьяров
- Жанр: Прочее техническое
Электронная книга - «Идиот или гений? Как работает и на что способен искусственный интеллект». Краткое содержание книги:
Вопрос: Будет ли компьютер когда-нибудь сочинять прекрасную музыку?
Возможный ответ: Да, но не скоро.
Хофштадтер продолжил:
Музыка – это язык эмоций, и до тех пор, пока компьютеры не испытают сложных эмоций, подобных человеческим, они не смогут создать ничего прекрасного. Они смогут создавать “подделки” – поверхностные формальные имитации чужой музыки. Однако несмотря на то, что можно подумать априори, музыка – это нечто большее, чем набор синтаксических правил… Я слышал мнение, что вскоре мы сможем управлять перепрограммированной дешевой машинкой массового производства, которая, стоя у нас на столе, будет выдавать из своих стерильных внутренностей произведения, которые могли бы быть написаны Шопеном или Бахом, живи они подольше. Я считаю, что это гротескная и бессовестная недооценка глубины человеческого разума[5].
Хофштадтер называл этот ответ “одним из самых важных элементов «ГЭБ»” и готов был “поставить на него собственную жизнь”.
В середине 1990-х уверенность Хофштадтера в оценках ИИ снова пошатнулась – и довольно сильно, – когда он познакомился с программой, написанной музыкантом Дэвидом Коупом. Программа называлась Experiments in Musical Intelligence (“Эксперименты с музыкальным интеллектом”), или ЭМИ. Композитор и профессор музыки Коуп создал ЭМИ, чтобы она облегчила ему процесс сочинения музыки, автоматически генерируя пьесы в его характерном стиле. Но прославилась ЭМИ созданием пьес в стиле композиторов-классиков, например Баха и Шопена. ЭМИ сочиняет музыку, следуя большому набору правил, разработанных Коупом и определяющих общий синтаксис композиции. При создании новой пьесы “в стиле” конкретного композитора эти правила применяются к многочисленным примерам из его творчества.
На встрече в Google Хофштадтер восхищенно рассказывал о своем знакомстве с ЭМИ:
Я сел за фортепиано и сыграл одну из мазурок ЭМИ “в стиле Шопена”. Она звучала не совсем так, как музыка Шопена, но в достаточной степени напоминала его творчество и была достаточно складной, чтобы я ощутил глубокое беспокойство.
Музыка с детства завораживала меня и трогала до глубины души. Все мои любимые композиции кажутся мне посланием из сердца человека, который их создал. Такое впечатление, что они позволяют мне заглянуть композитору в душу. И кажется, что в мире нет ничего человечнее, чем выразительность музыки. Ничего. Мысль о том, что примитивная манипуляция с алгоритмами может выдавать вещи, звучащие так, словно они идут из человеческого сердца, очень и очень тревожна. Я был сражен.
Затем Хофштадтер вспомнил лекцию, которую читал в престижной Истменской школе музыки в Рочестере, в штате Нью-Йорк. Описав ЭМИ, он предложил слушателям, среди которых было несколько преподавателей композиции и теории музыки, угадать, какое из произведений, исполняемых пианистом, было (малоизвестной) мазуркой Шопена, а какое – сочинением ЭМИ. Впоследствии один из слушателей вспоминал: “Первая мазурка была изящна и очаровательна, но ей не хватало изобретательности и плавности «настоящего Шопена»… Вторая явно принадлежала Шопену – ее отличали лиричная мелодия, широкие и изящные хроматические модуляции, а также естественная и гармоничная форма”[6]. Многие преподаватели согласились с такой оценкой и шокировали Хофштадтера, проголосовав за то, что ЭМИ написала первую пьесу, а Шопен – вторую. На самом деле все было наоборот.
В переговорной Google Хофштадтер сделал паузу и вгляделся в наши лица. Все молчали. Наконец он продолжил: “Я испугался ЭМИ. Действительно испугался. Я возненавидел ее и узрел в ней серьезную угрозу. Она грозила уничтожить все то, что я особенно ценил в человечестве. Думаю, ЭМИ стала ярчайшим воплощением моих опасений, связанных с искусственным интеллектом”.
Google и сингулярность
Затем Хофштадтер заговорил о своем неоднозначном отношении к исследованиям ИИ, проводимым в Google, где занимались беспилотными автомобилями, распознаванием речи, пониманием естественного языка, машинным переводом, компьютерно-генерируемым искусством, сочинением музыки и многим другим. Тревоги Хофштадтера подкреплялись верой Google в Рэя Курцвейла и его представление о сингулярности, в которой ИИ, имея способность самостоятельно учиться и совершенствоваться, быстро достигнет человеческого уровня разумности, а затем и превзойдет его. Казалось, Google делает все возможное, чтобы ускорить этот процесс. Хотя Хофштадтер сильно сомневался в идее сингулярности, он признавал, что предсказания Курцвейла его тревожат. “Меня пугали эти сценарии. Я был настроен весьма скептически, но все равно мне казалось, что они могут оказаться правдой, даже если называемые сроки неверны. Нас застанут врасплох. Нам будет казаться, что ничего не происходит, и мы не заметим, как компьютеры вдруг станут умнее нас”.
5
Ibid., 676.
6
Цит. по: D. R. Hofstadter, “Staring Emmy Straight in the Eye – and Doing My Best Not to Flinch”, in Creativity, Cognition, and Knowledge, ed. T. Dartnell (Westport, Conn.: Praeger, 2002), 67–100.