Веселья ради

Но я все равно роюсь в двух документах перед Престоном. Там ничего нет. Закрывая глаза, рассматриваю возможные варианты. Я могу вернуться жить в Делавэр. Присоединиться к корпусу мира.

– Кого ты назвала? – шепчет Престон.

Я поворачиваю голову и смотрю на него, затем бросаю взгляд на Гейба, который стоит в нескольких метрах от нас, в первом ряду, собираясь сесть на свое место.

– Я так и знал! – вырывается у Престона, и он хлопает по своему бедру. Затем усмехается и подмигивает мне. – Он идеален, – говорит друг, пристально разглядывая тело Гейба. Это не ново. Престон, может, единственный человек, кто засматривается на задницу Гейба чаще, чем я.

– Ты женат, – напоминаю я. – А Гейб – твой босс. – Престон – его помощник.

– Ага, ага.

Мы оба наблюдаем за тем, как Гейб опускает стопку документов на стол перед собой. Теперь мне четко видны бумаги – это опросы.

– Он немного слишком того, как для тебя, – говорит Престон.

– Спасибо. Большое спасибо. – Я наблюдаю, как Гейб поворачивается, чтобы сесть. Эти чертовы штаны сидят на нем идеально.

– Прости! Я лишь имел в виду, что он тебя немного старше.

Я пожимаю плечами. Гейб – немного слишком для меня. Он – финансовый директор компании, где я работаю, лучший друг моего начальника и почти на десять лет меня старше. А еще он невыносимо красив. Я наблюдаю за тем, как его свитер растягивается на широких плечах, когда мужчина наклоняется вперед, чтобы взять бутылку воды, так что мне практически удается забыть о том факте, что заполнила детскую секс-викторину, назвав в ней имя второго человека в компании, где работаю, в роли парня, с которым бы хотела очень многое сделать.

– Спорю, он обращает на тебя внимание, – шепчет Престон.

Я качаю головой.

– Если бы я не была помощницей Сойера, Гейб бы даже не знал, как меня зовут.

Гейб подносит бутылку к губам, и я ловлю себя на том, что облизываю собственные губы, пока он наклоняет бутылку и делает глоток, а его кадык вздрагивает. Качаю головой, чтобы выйти из Гейботранса, и опускаю взгляд на рабочее место перед собой.

– Твоего имени там нет, – напоминает Престон тихим шепотом, поглаживая меня по спине, пока департамент IT начинает свой доклад. – В любом случае, он, вероятно, никогда и не повернет тот лист обратной стороной. – он снова пытается успокоить меня, когда погружаюсь в полное молчание. Во второй половине дня спикеры ведут себя, словно дроны, и на этот раз я не концентрирую свое внимание и не делаю ни единой заметки. Мое сердце колотится. Как я могла поступить столь непрофессионально? Знаю, Сойер отвлек меня, когда подозвал, чтобы спросить о Берлинском проекте, но это все еще неприемлемо. Мне не стоило ни на секунду выпускать этот лист из рук.

Мы проводим следующий час, наблюдая за тем, как Гейб перелистывает опросники. С каждым разом, как он переворачивает очередной лист и опускает его обратной стороной вниз рядом, я понемного умираю. Он точно увидит записи на обратной стороне опросника Престона, когда перевернет его. Мой босс сидит прямо рядом с ним. Что, если Гейб покажет это Сойеру? Я умру. Мой желудок переворачивается, и я размышляю, не уйти ли пораньше. Но нет. Я не могу этого сделать. У меня есть работа, и Сойер может нуждаться в чем-то, а несмотря на сегодняшний секс-опрос, я – профессионал.