Чтобы помнить (СИ)

— А ты вообще кто? — борзый Глеб не унимался, но пальцы с чужого запястья всё-таки снял. Климов заметил, как мальчишка с пакетами скривился от боли, но не пошевелился. Не мог выпустить покупки из рук. Не на землю же их, в самом-то деле?

— Не советую тебе это выяснять. — В рваных голубых джинсах, косухе поверх белой футболки, со стянутыми в хвост светлыми волосами Климов выглядел довольно вызывающе, к тому же он был значительно старше. Хамоватый Глеб немного подумал и, решив всё же не нарываться, вместе со своим молчаливым приятелем удалился, бросив напоследок:

— А с тобой мы ещё встретимся, гадёныш!

Парнишка с пакетами скривился и сплюнул с досады.

— Вот сволочь. Достал уже! — Он пошёл ко входу в здание. Климов пристроился рядом.

— Давай пакеты сюда.

— Чего? — удивился тот.

— Знаешь, не выёбывайся. Я ж видел, что ты татухи себе делал. Свежие ведь совсем. Вон и сейчас рожу кривил, когда тебя за руку схватили. Давай сюда, сказал! Не мог сумки с ручками взять, что ли?

— Да не было у них с ручками. Я бы взял.

Климов забрал у парня объёмную поклажу, отдав при этом мотоциклетный шлем, висевший на локте, и краем глаза заметил, как тот с облегчением выдохнул.

Вместе дошли до парадной. Мальчишка набрал код, открыл дверь и придержал её ногой, ожидая, что Климов вернёт ему покупки и отправится восвояси. Но у того были другие планы. Он вошёл внутрь и остановился у дверей лифта. Те со скрежетом открылись, выпуская двух дам изящного возраста в широкополых шляпках с бумажными букетиками на полях и с цветными ридикюльчиками.

— На прогулку, Аделаида Андреевна? — улыбнулся одной из них парнишка.

— Да, милый. Вот сестра в гости пришла. Прогуляемся по набережной. Сегодня такая погода дивная. Солнце уже вовсю припекает.

Старушки, весело болтая, удалились, а Климов с парнем вошли в кабинку, и она, дёрнувшись, неторопливо поползла вверх. В воздухе повисла напряжённая тишина. С каждой секундой Климов ощущал поднимающуюся внутри знакомую неконтролируемую волну возбуждения, как было в тот раз, в салоне.

Симпатичный мальчишка цеплял его слишком сильно. Это пугало, но это было здорово. После гибели Виктора Климов ещё не разу не испытывал такого сильного притяжения к кому-либо. Да и с Витькой это было не так. С ним они долго общались как друзья, потом притирались, привыкали, учились строить отношения друг с другом и с окружающей действительностью. Им было очень хорошо вместе. Надёжно. Сам Виктор был таким. Надёжным.

А сейчас Климова тупо повело от страсти. Чем меньше этажей оставалось, тем чаще становилось дыхание. Это было наваждение какое-то. Если бы не грёбаные сумки, он уже тискал бы пацана за задницу, так чесались ладони. Выпуклость в штанах, мать её, вся на виду под натянутой джинсой, предстала перед мальчишкой во всей красе. Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Тот смотрел ему прямо в глаза и молчал.

Напряжение в лифте зашкаливало.

А потом парень улыбнулся и слегка мазнул языком по нижней губе. Ситуация абсолютно вышла из-под контроля. Они рванулись навстречу друг другу одновременно. Климов всем своим весом вместе с пакетами, пропади они пропадом, придавил мальчишку к стенке кабинки, и они впились друг другу в губы.

Парень, обнимая его, врезал по спине мотоциклетным шлемом, висевшим на руке. Климов от неожиданности дёрнулся, но поцелуй не прервал. Он длился и длился. Целоваться без рук было странно, но оторваться не было никакой возможности. Только нехватка воздуха и подгибающиеся колени наконец привели их в чувство.

Так и замерли на минуту, пытаясь отдышаться.

— Меня Егор зовут. Климов.

— Илья Зорин. Приятно познакомиться.

— Ну да. Я бы даже сказал, очень,— дыхание у Климова уже почти выровнялось. Чего нельзя сказать о его выпуклости. Она возвращаться на исходную категорически отказывалась. Было заметно, что дела у Ильи обстояли не лучше.

— На чай не пригласишь?

Парень улыбнулся.

— Легко. Если не боишься.

— Чего не боюсь? — Илья открыл дверь и пропустил Климова, скрытого пакетами, внутрь. Вопрос потонул в диком визге, что-то врезалось в него и повисло, обхватив ноги под коленями. Он чудом не упал.

Вошедший следом Илья закрыл дверь и отцепил это нечто, попутно выговаривая:

— Веди себя прилично, Мишель. Нельзя виснуть на гостях, как маленькая обезьянка.

Климов наконец-то избавился от пакетов, сгрузив их на крышку обувницы, и теперь с интересом разглядывал мелкого худенького пацана, сидящего на руках у Ильи и смущённо дующего губы из-за того, что принял за отца чужого мужчину.

Рич говорил, что у клиента есть сын, но выглядело это дико. Слишком молод.

— Сколько ему?

— Полтора на днях.

— А тебе?

— Это допрос? Ну, двадцать.

— А мать его где?

— Нет у него матери. — Илья напрягся.

— Так не бывает, если только ты его сам не родил.

— Бросила она его. И в Грецию замуж вышла.